Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 85 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

— Ишь ты, тоже мне, оголенный нерв общества! – фыркнула Людочка, брезгливо протирая лицо влажной салфеточкой. – Страна ему виновата! А сам – свинья! И откуда такие только берутся?! Вот станет все снова нормальным, и такие свиньи, надеюсь, исчезнут…

Однако исчезать никто никуда не собирался. Более того, за ночь люди приобрели в придачу к головам еще и лапы. Когда Людочка вышла из подъезда, ей потребовалось время, чтобы прийти в чувство. Сон почему-то все никак не желал заканчиваться.

Осторожно, чтобы не стереть косметику, девушка протерла глаза, но ничего ровным счетом не изменилось.

Она по-прежнему находилась посреди колоссального зоопарка.

— Я все-таки сошла с ума! – печально констатировала Людочка.

Потом вздохнула и покорно отправилась на работу, шарахаясь от встречающихся по пути лосей, собак, обезьян и куриц.

В обед в издательство заявилась сама неподражаемая Евангелина Волшебная. Естественно, именно в обеденный перерыв, когда же еще ей заявляться? Она вплыла в офис, как пышное облако из меха и блесток, сверкая крупными рубинами в ушах и золотыми кольцами на пальцах и расточая вокруг себя удушливый аромат духов.

И в рабочем кабинете сразу же изменилась атмосфера, причем у каждого имелась своя, привычная уже реакция на эту особу: Толик принялся шипеть под нос (весьма громко, к слову) праведные возмущения по поводу непризнанных талантов и зазнавшихся графоманов, Анюшка спряталась за огромным монитором, Анжела задумчиво закусила пальчик, а Елена Владимировна бросилась к дражайшей гостье, предлагая ей то кофеечек со сливочками, то присесть, потому что директор сейчас немного занят.

Потом, улучив момент, зыркнула на Людочку, всем своим видом вопрошая, какого черта та сидит и что-то там печатает, а она вынуждена заниматься ее прямыми обязанностями. Людочка сделала вид, что намек не поняла, и продолжила сосредоточенно клацать по клавиатуре.

Евангелина Волшебная, она же Мария Тяпкина (эту тайную информацию Людочка почерпнула из договора) была форменной сучкой. Причем в прямом смысле слова. То ли болонка, то ли пекинеска – поди разбери в этой горе меха и драгоценностей. Евангелина была «гениальнейшим писателем современности», как ее называл Геннадий Карлович, и сама придерживалась того же мнения, по крайней мере, прочих авторов не уважала и гордилась тем, что выдавала с периодичностью раз в месяц новый дамский романчик в фэнтези-антураже, что по сути являлось одним и тем же романчиком, в котором менялись декорации и образ главных героев: из ректора в дракона, из попаданки в ведьму.

Геннадий Карлович же в свою очередь гордился тем, что отыскал сей алмаз продуктивности среди пыльных угольков графомании и прибрал к своим лапкам. Что поделать, Евангелина приносила им основной процент дохода, и ей, равно как и директору, плевать было на мнение Людочки или непризнанного гения Толика. Люди читают? Читают. Денежки капают? Капают. Что вас не устраивает, господа?

— А как же культура, как же качество?! – вопрошал страдающий Толик, заламывая руки.

— Вы ничего не понимаете, Анатолий! – фыркнула Елена Владимировна. – Евангелина – гений! Знаете, сколько у нее читателей?

— Читательниц, попрошу заметить!

— Фи, что за гендерное разделение? – Бухгалтер скривила мордочку. – Вы, батенька, сексист! Да и какая разница, какого пола ее читатели? У вас и таких нет!