Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 52 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

После первой инопланетной трансляции случился бум.

И подобные единовременные выходы в мировой эфир тут же прекратились. Не то Старшие поняли ошибку и решили не доводить население до панического состояния, не то – что вернее – власти взяли все контакты под свой контроль. Но Андрей не относился к простым смертным, а потому быстро нашел нужные связи и выяснил все, что было нужно.

Старшие в самом деле ограничили контакты, сузив их до общения с теми, кто реально мог выйти на орбиту. Сами инопланетяне на Землю спускаться не собирались. Корабль внеземной цивилизации гордо болтался на орбите в ожидании, и Андрей мог понять Старших: он и сам не стал бы сходить до низов. Зачем? Проще подождать, когда снизу появится кто-то, с кем можно говорить. Если не на равных, то хоть как-то.

Способными быстро выйти на орбиту оказались немногие. На исторической родине как всегда колебались, несмотря на возможности, зато в U.S. быстро подсуетились настоящие дельцы. Узнав об этом, Андрей не стал стоять в стороне, он не пожалел средств, поднял старые контакты, наладил новые с прохиндеем-укурком и его компаньоном, что годами качали деньги американских налогоплательщиков под свою компанию «ИгрекКосмос», и ухитрился отхватить билет на космический корабль, увозящий первых туристов-контактеров из грязного настоящего в светлое будущее.

Андрей покидал Землю без сожаления. Он всегда, всю свою жизнь, уходил оттуда, где нагажено.

Кто-то однажды сказал ему, что сбежать самое простое. Сложнее остаться и убрать, навести порядок. Особенно, если нагадил сам. Кто это был? Кто-то из быдловатых родственничков или дешевка-профессор, что заискивающе улыбался, вручая ему купленный диплом?

Неважно.

Андрей поднимался на борт новейшего космического корабля с чувством гордости. Он – Андрей Степанович Бежин, урожденный Ковырялов – был среди первых, кто сбегает из этого гадюшника.

Это в прежние застойные времена космос был достижением науки. Сейчас он, а вместе с ним и наука – достижение капитала. Это тогда в советском ГУЛАГе первым мог стать деревенский парень с блестящей улыбкой. Сегодня первыми становились те, кто поимел весь этот гребаный мир.

Люди, а не тупое быдло.

И с деревенским парнем этих новых первых роднила только улыбка. Хотя и улыбка у них была круче – широкая, белоснежная стоимостью в несколько миллионов.

А быдло пусть остается там, в плену устаревших моральных скреп и придуманной псевдофилософской рефлексии.

Андрей улыбался всю дорогу: когда садился в кресло, когда взлетали, когда включились перегрузки, когда пошла стыковка со сверкающим инопланетным кораблем, когда разрешили покинуть свои места и переместиться к стыковочному модулю.

Он плыл к нему вместе с другими сияющими, сытыми, богатыми. Теми, кто заслужил право быть первым, поимев вторых, третьих, сотых и еще сколько-то там миллиардов, до которых вообще никому нет дела. Потому что нормальный человек думает только о себе и ищет, где лучше. И всегда смотрит с надеждой в лучший мир, а не по сторонам в гнилом мирке, в котором родился.

Возле шлюза возникла толчея. Андрей остановился и выглянул в иллюминатор.

Вблизи инопланетный красавец корабль выглядел невероятно огромным и сверкал, как айсберг на солнце.

«Интересно, они тоже смотрят на нас с надеждой?» – подумал Андрей и нырнул в кишку стыковочного шлюза. Включилась искусственная гравитация, и он встал на ноги. Надо же, даже это у Старших продумано лучше – для людей.