Книга Тайна пропавшей рукописи, страница 88 – Виктория Балашова

— Женщине, на мой взгляд, мешает как раз образование, – изрек Джеймс, остановившись у небольшого озера, за которым открывался прекрасный вид на королевский колледж. – Посмотри на Элизабет. Она училась во Франции. Умеет читать, писать, знает. в отличии от тебя, несколько языков. По-моему, ей это на пользу не пошло.

— Почему? С Элизабет очень интересно поговорить. Она порой дает интересные комментарии к моим пьесам…

— Поговорить! Уильям, вот с женой ты часто разговариваешь?

— Нет. С ней не о чем разговаривать, кроме как о хозяйстве, саде, детях. Об этом говорить долго нельзя.

— Прекрасно! – опять воскликнул Джеймс, который будучи актером, обожал восклицательные предложения. – Анна сидит дома, ведет хозяйство, воспитывает детей. У нее нет мысли изменить тебе или устроить что-то в этом роде.

Уильям с удивлением посмотрел на Джеймса.

— Но, – произнес он после паузы, – Анна меня старше на восемь лет. Когда она начала со мной встречаться, я у нее не был первым мужчиной. И меня, Джеймс, на ней женили насильно, потому что Анна забеременела. Она не была наивной девушкой, и устраивала «что-то в этом роде» несмотря на отсутствие образования.

— Ты меня не понял. Она вышла за тебя замуж, родила детей. Анна не бегает после замужества по любовникам. Не пишет записки, не мучается от ситуации, из которой и выхода-то нет. Стихи не пишет.

— Что плохого в написании стихов? – изумился Уильям очередной сентенции друга.

— Когда женщина пишет стихи – это плохо. У нее должна быть некая определенность чувств. А стихи – всегда неопределенность, всплеск эмоций, буря чувств, смятение. Почему на сцене не играют женщины?

— Так принято: их роли играют мужчины, – промямлил Уильям.

— Но почему так принято? – не отставал Джеймс. – Потому что женщина должна сидеть дома, воспитывать детей и вести хозяйство. Если она начнет бегать при этом в театр и играть на сцене, на ком останется дом? Женщина может не сама убирать в доме, но за прислугой необходимо присматривать. Ты только представь эту страшную картину: женщина учит роль, репетирует, играет спектакль. Она там где-то вместе с нами переодевается, гримируется. Более того, она ездит с нами на гастроли, сидит в таверне и пьет пиво!

— М-да, – промычал Уильям.

— Вот! Что теперь скажешь?

— В Англии была королева, которая правила страной сорок пять лет и правила получше многих королей, – напомнил Уильям. – Королева слыла образованной женщиной и, – он помолчал, – ходят слухи, писала стихи.

— Тут другое дело. Королей и королев страна получает милостью божьей. Так распорядился сам Господь. В тот момент, когда Елизавета взошла на трон, видимо, не было мужчины, который мог бы занять это место. И королева, заметь, не выходила замуж, не имела детей. Ее хозяйством являлась вся Англия. А ее слугами являлся весь английский народ. Она за нами и присматривала. Но если бы у нее был муж и дети, то я не уверен, что она бы правила сорок пять лет. Вспомни, ни одна королева, будучи замужем, так долго не оставалась на троне.

— То есть, возвращаясь к Элизабет, во всем надо винить ее образованность?

— Ну не во всем, – смягчился Джеймс, – но во многом. Будь она необразованна, она бы тебя не оценила. Ты кто для нее? Никто, извини. Ты не из ее круга. Попал туда случайно в качестве актера и драматурга, которому покровительствовал граф. Но Элизабет заслушалась твоими сонетами и попала в ловушку, из которой до сих пор не выбралась. Замуж, заметь, вышла за графа. Не думаю, что в принятии такого решения ей помогло образование. Напротив, она была беременна, и ее поступками в кои-то веки проруководило женское чутье.