Книга Тайна пропавшей рукописи, страница 70 – Виктория Балашова

— Что остальные?

— Граф Саутгемптон и другие сторонники Эссекса подбивают народ на бунт. Они рассеялись по городу, собирая своих последователей. Перехвачено письмо Якову в Шотландию. В нем Эссекс предлагает выступить против вас в обмен на английский трон.

— Прекрасно! – воскликнула королева.

— Велите ворваться в дом и арестовать графа?

— Рано, – холодно произнесла Елизавета, – пока еще рано. Завтра с утра отправьте глашатаев по городу. Пусть зачитывают мой указ – Эссекс объявляется изменником королевы.

— Почему сегодня не играли спектакль? – Эссекс нахмурился. – Завтра мы выступаем. Сегодня днем актеры должны были давать представление.

— Сказали, что утерян текст пьесы, – объяснил Саутгемптон. – Они его уже нашли, но теперь спектакль переносится на завтра.

— Твой ведь друг ее написал? Шекспир? Почему тогда он не смог дать актерам текст?

— Уильяма я не обнаружил дома. Наверное, уехал в Стрэтфорд. Но думаю, ничего страшного не произойдет, если они сыграют завтра. Мы можем выступить чуть позже, чем планировали.

— Нет, – Эссекс был настроен решительно, – откладывать выступление опасно. Пусть все идет, как запланировано. Я не уверен, что стоит оповещать наших сторонников о переносе встречи. Те, кого мы не сможем предупредить, придут к моему дому завтра с утра, и все станет слишком очевидным. За домом постоянно следят.

— Ну что ж, – кивнул Генри, – значит, в десять мы будем здесь.

— Да. При таком скоплении моих людей, они не посмеют меня арестовать. Пойдем в сторону Сити. Будем призывать народ к свержению королевы.

— Ты уверен в победе? – Генри снедали сомнения. Он думал о своей жене и двух дочерях, понимая: в случае провала ему грозит тоже, что и Эссексу, заключение в Тауэр и казнь.

— Я знаю, ты поддерживаешь меня лишь потому, что являешься моим другом, – печально заключил граф, – но у нас нет другого пути. Отношения с Елизаветой разорваны и не могут быть прежними.

— Ты мог бы пасть к ее ногам и молить о прощении, – Генри понимал, что его совет не примут, но совершил последнюю, бесполезную попытку убедить графа помириться с королевой.

— Больше я перед ней унижаться не буду. У меня закончились комплименты в ее адрес, – на лице Эссекса появилась жесткая улыбка. – Наконец-то я скажу все, что накопилось за эти годы. Всю правду о ее лице, характере, привычках, о том, как на самом деле ненавидят ее все вокруг.

— Ты так бился за ее расположение. Даже дрался на дуэли. Ты хочешь сказать, что делал все это неискренне?

— Сейчас уже неважно, Генри. Не мучай меня своими расспросами. Путь назад отрезан. Если мы не выступим завтра, то все равно будем сидеть в Тауэре. Если выступим, то либо победим, либо будем сидеть в тюрьме героями.

На следующий день несколько сотен человек собралось у дома Эссекса. Он вышел во двор и повел за собой своих сторонников. Они шли по улицам Лондона, вынув шпаги и выкрикивая призывы присоединиться к ним.

Лондон был пуст. Непривычно тихие улицы встречали мятежников запертыми лавками, закрытыми дверями домов и темными окнами. Казалось, исчезли даже бездомные и попрошайки, вечно сидевшие на грязных тротуарах; торговцы, никогда не терявшие возможность получить свою прибыль; не сведущие в политике путешественники; собаки, постоянно снующие под ногами.