Книга Мертвая петля, страница 9 – Андрей Чупиков

— Да кто вы такой чтобы думать, что вы как Раскольников, вы такой мерзкий человек, что им вы даже и не пахнете, можете пожалуйста закрыть свой поганый рот и дать людям спокойно ехать в это не простое время, сейчас я трачу свою драгоценную силы, чтобы держать какого то тридцати летнего мужлана, который прочитал Достоевского и возобновил себя Наполеоном, заткнетесь, а?

— Вот ты и клюнул голубчик, я просто подумал кто сейчас в плохом психологическом состоянии…И решил разыграть спектакль, да у вас и хватка хорошая, вы не голодны?

— Да кто вы такой, чтобы меня или кого то другого проверять, вы что убийца или какой то безумец с новой теорией?

— А может это вы такой господин, обычно люди сравнивают себя с другими и говорят, им то что сами о себе думают… — , тут Кремнев не выдержал и просто на ходу выскочил из трамвая. Он покидает толпу людей, поспешно пересекая улицу, словно он пытается удрать от чего-то или кого-то. Он постоянно оглядывается через плечо, словно наблюдая за тем, что осталось позади. Его дыхание быстрое и неровное, шаги стучат по асфальту, словно он пытается догнать время или избежать чего-то ужасного. Глаза наполнены напряжением и тревогой, они широко раскрыты, словно пытаясь уловить каждую деталь вокруг. Их выражение напоминает охотника, который находится в состоянии бдительности и готов к реагированию на любую опасность. Цвет их ирисов ярко выражен, словно фиксирующий точку в центре все происходящего. Темные круги под глазами говорят о недостатке сна и усталости, но вместе с тем выражают решимость и настойчивость человека, который находится в состоянии постоянного напряжения. «Да почему меня окружают не понятные личности, это начинает раздражать, ладно мне нужно сходить в госпиталь, посмотреть, кто выписывается». Тут Кремнев развернулся и пошел в совсем другую сторону, в госпиталь, через полу час он был уже на месте. Ленинградский госпиталь был затерян среди уцелевших зданий, его фасад был обвалившимся, а окна заколачивались досками, чтобы защититься от обстрелов. Внутри, коридоры были наполнены запахом антисептиков, кровью и страхом. Группы медсестер и врачей спешили туда-сюда, уставленные литерами с анестезией и обезболивающими. На койках лежали те, кто выжил после обстрелов и голодания, их щадили медленной смертной казнью. Всюду звучали крики, стоны и молитвы за спасение. Но даже в этом аду надежда и человеческое достоинство продолжали сверкать как звезды во мраке, врачи и медсестры, обессиленные, но решительные, продолжали бороться за каждую жизнь, каждый вздох, несмотря ни на что. Госпиталь был жутко переполнен ранеными и больными. Коридоры были тесными и забитыми койками, на которых стонали и беспокойно вертелись люди, ища предельно маленькое место комфорта. Запах крови, испепеляющего листья и страха окутывал каждый уголок, в то время как медсестры и врачи без устали трудились, пытаясь помочь всем, кто оказался в их заботах. Огромный страх и отчаяние, смешанные с блеклыми лучами надежды, наполняли эту больницу, но даже в самые мрачные времена человеческий дух продолжал бороться за жизнь, медленно, но верно. Тут Кремнев узнал, что ближайшая партия больных выходит от суда в понедельник. Палата в блокадном Ленинградском госпитале была заполнена тяжелыми деревянными кроватями, расставленными вдоль стен. На кроватях лежали и сидели больные, весьма истощенные и обессиленные. От потолка свисали лампы, освещая унылую атмосферу. Окна были закрыты, и комната была наполнена душным воздухом, запахом антисептиков и испепеляющего листьев. Медсестры и врачи устало бегали из одной кровати к другой, пытаясь обеспечить необходимую медицинскую помощь всем, кто нуждался. В углу стояло небольшое сидячее оборудование, и колонна в medicinal предметы, показывая дефицит в ресурсах.