Книга Великое расширение, страница 96 – Рэйчел Хэн

Когда он вытащил сети, рыба в них была лишь одного вида – рыба-ворона, плоская, с шелковой, переливающейся на солнце чешуей. Это его не удивило – за прошедшие годы он усвоил, что местные воды капризны. Они приносят хороший улов, но время от времени выбрасывают только креветок, или кальмаров, или неизвестных пестрых рыб, какие в их краях вообще не водятся. А Боонь научился мириться с непредсказуемостью, относился к ней как к игре, как к гаданию на чайной заварке или на пальмовом листе.

В сегодняшней однородности улова таился смысл. Будь тверд – вот что это означало. Путь вперед лишь один. И А Боонь позволил себе поверить, что этот знак дал ему Па.

И вот перед ним новый общественный центр. Светильники издают тихое жужжание, их белый свет перетекает в голубой. Так светится сразу после восхода набегающая на песок вода. А Боонь входит в каменное здание, и ему кажется, будто он шагает по отсветам на воде.

Из-за большой деревянной стойки вышла молодая китаянка. Она протянула А Бооню руку. Белая блузка, из нагрудного кармана торчит ручка. Длинные черные волосы забраны в аккуратный гладкий хвост. Женщина была всего на несколько лет старше его и Сыок Мэй, но держалась с такой спокойной уверенностью, что производила впечатление намного более зрелой. В отличие от Сыок Мэй, на лице которой отражались все ее мысли и чувства, лицо этой женщины напоминало закрытую раковину.

— Доброе утро, – сказала она на мандаринском, – меня зовут Натали. Я глава всех общественно-культурных центров в Восточном регионе. Добро пожаловать в общественный центр номер 14. Мы рады, что вы пришли к нам.

Перед тем как пожать протянутую ему руку, А Боонь вытер ладонь о штаны. Ладонь Натали оказалась очень теплой. Он быстро отдернул руку, в лицо ему бросилась краска.

Судя по всему, Натали ничего не заметила.

— Показать вам наш центр?

А Боонь молча кивнул. Женщина бодро прошла вперед и обвела рукой роспись на стене: медсестра, строитель, учитель и полицейский – все разных национальностей. Изображены по пояс, головы повернуты к окнам, словно они и впрямь смотрят на горизонт. Глаза сияют, губы четко очерчены, плечи прямые.

— Сплоченность, прогресс, многорасовость, – сказала Натали. – Такова миссия нашего общественного центра. И всех остальных центров тоже.

А Боонь смотрел на рисунок. Краска еще совсем свежая, цвета живые. Он вдохнул резковатый химический запах и вспомнил, как они с Па и Хиа, вооружившись кистями, топтались возле только что ошкуренной лодки. На земле банки с желтой краской, такой яркой на утреннем солнце. Па хотел выкрасить лодку в белый, но у Суи Хона в кладовке нашлось несколько лишних банок желтой краски, которые он согласился отдать за полцены. Этот радостный цвет давно смылся с лодки, на дереве остались лишь редкие проблески желтого. После смерти Па в семействе Ли лодку больше ни разу не красили.

Натали и А Боонь прошли по залитому светом коридору в другое просторное помещение. Два новеньких стола для пинг-понга, на стеллаже рядом – корзинки с ракетками и оранжевыми шариками. Тут же мягкие кожаные диваны, такие А Боонь видел в домах состоятельных однокурсников. Перед диванами, на металлической подставке, телевизор. Глядя на черную коробку с выпуклым экраном, Боонь вспомнил, как в прошлом году, когда телевизоры впервые появились в универмаге для ан мо, они с Хиа и маленьким А Хуатом, стоя перед уличной витриной, зачарованно смотрели на мелькающие на полированном стекле картинки.