Книга Великое расширение, страница 79 – Рэйчел Хэн

— Хорошо, передам ему.

— Это важно. Пожалуйста, не забудьте.

— Ладно, ладно. Береги себя, девочка.

— До свидания, тетушка.

Сыок Мэй пошла к дому дяди. Все эти годы она называла его домом дяди, а не своим, потому что ее дом – это деревянное здание на оживленной улице, где она с родителями, братьями и сестрами жила, пока они не уехали. О том доме у нее остались лишь обрывки воспоминаний: кусок толстой холстины вместо потолка; похожие на драгоценности блестящие тараканы, убегавшие от воды, когда дождь заливал их норы; “тук-тук-тук” бамбуковых палок уличного торговца – стук, извещавший о его приближении. Дорогие воспоминания – мамины мыльные руки водят по обнаженной коже Сыок Мэй, беззастенчивая радость ребенка, которого моют прямо на улице, а мимо проходят соседи. Мелодичная песенка – отец напевал ее, укладывая Сыок Мэй спать, и лишь годы спустя она узнала в ней одну из революционных песен.

Родители уехали, когда Сыок Мэй было пять лет. Детей пристроили по городским родственникам. С сестрами она уже давно не виделась. В приемных семьях и так хлопот хватало, а тут вдруг еще и лишний рот кормить пришлось, так что устраивать сестрам встречи родственникам и в голову не пришло бы. Сыок Мэй вспомнила раннее детство в дядином доме. Ее двоюродным братьям и сестрам, уже подросткам, играть с ней, тихой пятилетней девочкой, было неинтересно, вот она и сидела дома, помогая тете по хозяйству, пока остальные рыбачили. Тетушка была женщиной доброй, но очень сдержанной, и Сыок Мэй казалось неприличным плакать в ее присутствии. Поэтому она пряталась в туалете и отводила себе на слезы минут десять-пятнадцать или беззвучно плакала по ночам в подушку.

Вскоре она научилась вообще не плакать. Она сделалась серьезной и развлекала себя, придумывая моральные дилеммы. “Надо ли спасать муравья, если листок, на котором он сидит, упадет в воду? И если да, то почему не спасти рыбу, которую каждый день привозят в лодках?” Она отказывалась от рыбы несколько дней, а потом решила, что рыба выполняет определенную задачу, и эта задача – поддерживать жизнь в других существах. От смерти муравья никому пользы не будет – значит, его надо спасти. По мере взросления она училась воспринимать смерть родителей не как трагедию, а как повод для гордости. Они отправились бороться за свою родину. А сама Сыок Мэй для борьбы еще мала и способна принести в жертву лишь свои страдания.

В детстве она с трудом понимала, что такое родина. Потом, когда познакомилась с А Боонем и учителем Чи А, кампонг мало-помалу стал для нее чем-то вроде дома. Она долго сопротивлялась этому – ведь иначе пришлось бы признать, что родителей больше нет, – но теперь в ее жизни был Боонь, лучший друг, и такую действительность она согласилась принять. Пускай в кампонге этого не знали, но именно этот дом она пыталась защитить в своей борьбе. Не далекие страны, откуда пришли когда-то их предки, а это – этот берег, этот город, этот кампонг. Она не притворялась. Такова ее и их жизнь.

Сейчас они вдвоем начинают новый жизненный этап. И то, что Ма этого не хочет, ничего не значит. А Боонь сам все решит. Разумеется, ему хочется быть причастным к тому, что происходит в училище. Ведь все эти годы он был не против, верно? Он же любит ее, да? Да, так и есть, все так и будет.