Онлайн книга «Янтарный след»
|
— Я приехала из Хольмгарда, одолела такой долгий путь, чтобы увидеться с тобой, – заговорила Снефрид, взглядом попросив Свенельда переводить. Выслушав, Тихонрава указала им на скамью: — Садитесь, раз пришли. В ее повадке сказывалось колебание: гости ее встревожили, напомнив о том, о чем она давно забыла – или желала забыть, но и выгнать их не позволяло чувство справедливости. Снефрид ведь тоже была не из тех, кого легко отказаться выслушать, а какой путь ей пришлось проделать, Тихонрава знала по собственному опыту. — Совсем недавно я узнала, что мой муж был когда-то женат на тебе, – продолжала Снефрид. – До этого я даже не подозревала… Сами боги открыли мне причину моего несчастья. У меня родилось четверо детей, но два сына умерли совсем маленькими. Остались в живых лишь две дочери. Это большое горе, что я не могу дать моему мужу сына и наследника. Я спросила богов, чем заслужила их гнев. И мне открылось, что причина – в тебе. Пока она говорила, Тихонрава неприметно менялась в лице: по нему скользил сдержанный гнев, отчасти досада, отчасти – неловкость. — Это не я! – воскликнула она, едва Свенельд хриплым от смущения голосом закончил переводить. – Это бабка моя! — Бабка? – переспросил сам Свенельд. Ему было очень неловко оказаться вовлеченным в тайный разговор двух женщин о самых что ни есть бабьих делах, но без него они не могли обойтись. — Баба Звягля, моей матери мать. Она уже лет пять как за Сварожичем ушла[23]. А когда я только приехала… ну, тогда, как Улеб объявил, что, мол, другую жену ждет. И отец мой, и все родичи осерчали сильно. Хотели даже… – Тихонрава прикусила губу. – Ну, то дело давнее. А бабка моя была известная шепталка. Она сказала: сидите тихо, а я сделаю так, что он об обиде нашей пожалеет. — Твоя бабка на Олава наложила порчу? – осторожно спросила Снефрид, уразумев суть из довольно путаного Свенельдова перевода. — Не то чтобы порчу… – Тихонрава отвела глаза. – А сказала она: пока, мол, Улеб обиду нашу не искупит, сыновей ему не видать. — Ётунов ты свет! – вполголоса выбранился Свенельд. – Они конунга испортили, ётуновы бабы. Да их за это надо… — Тише! – шепнула ему Снефрид. – Не вмешивайся, все испортишь. А все и так уже очень плохо. Скажи ей: я приехала и отыскала ее, чтобы искупить обиду. Спроси, чего она хочет? — Уж очень у меня тогда сердце горело… – Тихонрава не смотрела на Снефрид. – Брал меня Улеб водимой женой, а потом высватал за морем молоденькую – так и меня побоку. Да только я и сама не без вины – пять лет жили, а детей не нажили. Известно, ему сыновья требовались, вот он и задумал меня на другую сменить. Не одни князья – сестру мою так же вот Волкашка из дому согнал, что за три года ни одного брюха не понесла… — Но ведь потом у тебя родился сын? Это сын Улеба? — Я уж и думать было перестала, а как домой приехала, так и взошло мне на ум – Макошь-матушка! Но уж не бежать же было назад! Родился мой Несветушка, я зимой, как пошел обоз, и передала весточку – мол, есть сынок. А Улеб в ответ ни словечка. Ждала я год, ждала два… А тут Всевид посватался ко мне, обещал дитя мое как свое растить – я и пошла… — В то время как Улеб получил твою весть, я сама носила дитя. Он не сказал мне ни слова, видно, думал, что я рожу сына. Но у меня в тот раз родилась дочь. |