Книга Оружие Вёльвы, страница 238 – Елизавета Дворецкая

(Окончание истории Снефрид и Эйрика – в романе «Свенельд. Ворон Хольмгарда».)

Содержание этого романа требует множества пояснений. Задуманный как роман-путешествие, он в итоге вылился в роман по большей части о бытовой магии и частично мифологии эпохи викингов, поэтому имеет смысл рассказать, что здесь взято из источников, а что из моей фантазии.

Во-первых, сейд и женская магия. Тема эта чрезвычайно обширна и активно изучается учеными разных стран. В источниках присутствует множество терминов, относящихся к колдовству и колдунам. Меня наиболее интересовала та часть женской магии, которая связана с прядением и хорошо известна как на древнегерманском, так и на древнеславянском материале. Среди археологических находок имеются так называемые «жезлы вёльвы», отлитые из бронзы в подражание форме веретена, и один из них даже найден в погребении на Руси, в Смоленской области. Известны они и в виде миниатюрных жезлов, носимых на кольце, как подвеска, сразу по несколько штук, в качестве амулетов. Встречаются и другие женские подвески, которые носились в ожерелье, отлитые как миниатюрные копии культовых предметов: жезл вёльвы, сидение вёльвы (как маленький стульчик со спинкой) и жертвенная чаша. Можно предположить, что эти подвески носились женщинами, обладавшими сакральным статусом – предсказательницами и жрицами. Весьма возможно, что из этого жезла и родилась идея волшебной палочки фей, а феи тесно связаны с идеей прядения (старуха с ее острым веретеном из сказки про спящую красавицу).

О том, как осуществлялась «магия нити», имеются подробные описания в сагах. Перескажу одну из сюжетных линий «Саги о названных братьях», интересной сразу в нескольких отношениях.

У одной вдовы, по имени Грима, была дочь по имени Тордис. И повадился к ним ходить в гости один неблагонадежный молодой человек, Тормод. «Тормод стал часто приходить в Теснину и подолгу беседовать с Тордис, дочерью Гримы, и от этого пошел слух, что он, наверное, одурачит ее»^[40]. («Одурачит» здесь означает «соблазнит»). После этого Грима вызывает Тормода на разговор и говорит ему: если хочешь жениться, женись, а если нет, то перестань к нам ходить и не отпугивай других женихов. Поначалу Тормод послушался, но зимой ему стало скучно и он возобновил свои походы к Тордис, и отвадить его разговорами не удалось.

Во-первых, мы тут видим описание «флирта», то есть общения между молодыми людьми без намерения заключить брак (жениться Тормод отказался, хоть и признавал, что лучше Тордис ему жены не найти). Трудно сказать, была ли там влюбленность или одни нечестные намерения, но то, что история продолжалась много месяцев, указывает, как мне кажется, скорее на первое. А это говорит о том, что любовь как таковая в раннем средневековье существовала, только не осознавалась людьми в романтическом ключе, как ее сейчас понимаем мы.

Тогда Грима решила принять более решительные меры и подговорила своего раба, Кольбака, напасть на Тормода. Перед этим она обмотала его между двумя рубашками нитью, а потом «Она ощупала его всего руками, а также – его одежду». Благодаря этому во время схватки оружие Тормода не причиняло Кольбаку вреда: от меча было так же мало толку, как от китового уса, «ибо Кольбак был столь укреплен напевами Гримы, что оружие его не брало». О том, чтобы Грима что-то пела, обматывая Кольбака нитью, ничего не сказано, но очевидно, что напевы, а также, может быть, ощупывание было способом наложения защитных чар, а нить – их носителем.