Книга Оружие Вёльвы, страница 185 – Елизавета Дворецкая

— Да. Если ты его знаешь, госпожа, то согласишься, что он один из самых лучших людей в Свеаланде! – храбро закончила Сигню. – Он тебя знает, вы встречались.

Снефрид снова посмотрела на Олава: с его лица не сходило изумление. Сын конунга привык к сдержанности, но сейчас явно не знал, что и думать.

— Что скажешь, Олав? – обратилась к нему Снефрид. – Ты знал, что твой сын так сильно любим своей двоюродной сестрой? Он тоже так ее любит?

— Я… провалиться мне к троллям в синюю скалу, если я что-то понимаю! – выдохнул Олав.

Он даже не мог понять, какая мера правды может содержаться в этих словах. Никакой особенной любви между своим сыном и племянницей жены он не замечал. Так настоящая Сигне любит Бьёрна Молодого? Или Ингвёр из дома Трудхильд? Не было, в общем, ничего невероятного в том, чтобы Бьёрн Молодой по пути от Уппсалы к Алсну бывал в Дубравной Горке, хотя его отцу об этом ничего не было известно. Но за мужчиной двадцати четырех лет уже не будешь следить на каждом шагу.

— И Бьёрн Молодой сам просил тебя приехать сюда? – переспросила Снефрид у Сигню.

— Да.

Судя по глазам Олава, он в это не верил.

— Хорошо, – Снефрид встала. – Надеюсь, все обойдется благополучно. Если хочешь осмотреть его раны, то в котле в гриде есть теплая вода. Я пойду.

Она вышла из кладовой, плотно прикрыв за собой дверь, и тихо сказала ждавшему снаружи Торгриму:

— Я думаю, за этой девушкой стоит присматривать. Чтобы она не ходила по усадьбе где хочет.

— За такой девушкой всякий был бы непрочь присмотреть, – Торгрим ухмыльнулся. – Только скажи – вдесятером будут за нею ходить.

— Я сам присмотрю, – раздался рядом еще один уверенный глос; Снефрид обернулась и увидела Альрека. – Не тревожься, Снефрид, я с нее глаз не спущу!

По его оживленно-сосредоточенному виду Снефрид поняла: этому обещанию можно верить. Похоже, у Альрека нашлись свои причины для внимания к загадочной гостье. Улыбнувшись про себя, она отошла.

* * *

Едва за Снефрид закрылась дверь, Ингвёр подошла к Хольти и знаком велела ему открыть короб.

— Это она, – шепнула девушка ему на ухо, начиная доставать из короба нужные для перевязки вещи.

Говорить свободно они не могли: кроме Олава, их слышали еще двое пленных, приставленных ухаживать за господином.

— Как ты узнала? – шепнул в ответ Хольти.

Они склонялись над коробом, Ингвёр почти касалась головой его головы, и Хольти от этого так пробирало волнение, что было трудно сосредоточиться на деле.

— Ты ее глаза видел?

Потом Ингвёр подошла к Олаву, улыбнулась и показала взглядом на тех двоих: нас слышат. Олав молчал, но по лицу его было видно все, что он хотел сказать.

Один из пленных приподнял его, помог осторожно стянуть рубаху, чтобы Ингвёр могла снять наложенную утром повязку.

— Мой сын ведь не посылал тебя сюда? – шепнул Олав, когда Ингвёр, склонившись над ним, осторожно резала ножницами ветошь у него на боку. – Он же не сошел с ума?

— Он ничего не знает. Я буду ухаживать за тобой, дядя, а ты ни о чем не беспокойся! – громче, ласково произнесла она.

Олав не хуже самой Ингвёр понимал, как строго нужно оберегать ее тайну. Да если Эйрик проведает, что к нему заявилась Бьёрнова вирд-кона… Но зачем заявилась? Лежи здесь раненым сам Бьёрн конунг – это было бы объяснимо. Даже, может быть, старик разволновался, что останется без ближайшего помощника, если Олав умрет. Это могло быть. Бьёрн конунг хоть и обладает нравом росомахи, он все-таки Олаву отец. Но чтобы он прислал сюда свою юную вирд-кону? Опытная старуха здесь была бы полезнее. Олав не находил никакого объяснения и даже усомнился, не вышла ли Ингвёр из его горячечных видений.