Книга Оружие Вёльвы, страница 164 – Елизавета Дворецкая

— Жди в гриде, когда конунг проснется, – сказал Хольти. – В спальный чулан я не пущу никого. Когда он поест, может быть, у тебя будет случай с ним поговорить. Но ближе трех шагов ты не подойдешь. Как тебя зовут?

— Зови меня Триди.

— Откуда ты взялся такой? Слышу по говору, что ты не из свеев?

— Я норвежец, как и ты.

— И Эйрик – твой кровный враг?

Хольти вдруг осознал, что это их объединяет; возможно, жизнь их складывалась похожим образом.

— Это так. Он убил всех моих братьев, нас осталось лишь трое. Я – младший.

Хольти помолчал. Ровно то же он мог сказать о себе.

— Жди, я буду про тебя помнить, – сдержанно сказал он, забрал из жесткой широкой ладони Триди половинку кольца и пошел дальше.

Только в полдень Хольти снова увидел среди людей в гриде уже знакомое ему лицо. Конунг в это время сидел на своем высоком сидении, два телохранителя размещались у него по бокам, еще двое – на три шага впереди, по сторонам, чтобы никто не мог подобраться к нему достаточно близко. Триди стоял у очага, шагах в десяти. Хольти кивнул ему и указал на место чуть дальше первой пары телохранителей, а заодно бросил им по выразительному взгляду – будьте настороже.

Триди медленно подошел, держа на виду пустые руки. Хольти шагнул ему навстречу и сделал знак: извини, так положено. Триди без возражений поднял руки, и Хольти быстро привычно охлопал его, чтобы убедиться, что под одеждой не спрятано оружия. Под тонкой шерстяной рубахой ощущались твердые мышцы, ни капли жира. Такому не надо оружия, чтобы убить. Чем дольше Хольти смотрел на Триди, тем большие подозрения тот ему внушал. Невысокий, не грозный с виду, спокойный, сдержанный, вежливый, тот тем не менее призводил впечатление очень опасного человека. Узловатые мышцы покатых плеч, широкие грубые ладони, а главное – сосредоточенный и безжалостный взгляд чуть прищуренных глаз давали понять, что это человек-клинок. Что всякий рядом с ним жив только до тех пор, пока он не имеет ничего против.

Хольти не сразу решился все же подпустить его к конунгу, а не приказать (от имени конунга, разумеется) хирдманам гнать его из усадьбы подальше. Но Триди поклялся именем Одина, что Эйрик Берсерк кровный враг и ему. Если это правда, то такой человек может быть и в самом деле полезен больше, чем пятеро честных бондов, которых угроза войны оторвала от посевов и овец.

— Конунг, вот человек по имени Триди, – сказал Хольти, подойдя к Бьёрну сбоку и склонившись к уху. – Он – кровный враг Эйрика и говорит, что знает нечто, способное его погубить. Не желаешь ли его выслушать? По виду он человек толковый.

Бьёрн конунг окинул незнакомца хмурым взглядом.

— У меня тут каждый день теперь сотня Сигурдов и Старкадов, уверенных, что знают, как победить рыжего ублюдка, если только он не будет противиться. Болтать языком все мастера, а вот пойти и сделать – все надеются на старого Бьёрна. Этот по роже – сущий разбойник, хоть и тихий с виду. Так? – Он впился в лицо Триди пристальным взглядом. – Ты – разбойник, а? Не рассказывай мне, будто кроме стрижки овец в жизни ничем не занимался!

— Бывало разное, конунг, – вежливо ответил Триди. – Не могу сказать, что всегда был человеком смирным и не добывал себе имущества с оружием в руках.

— Тебя, поди, у Харальда объявили вне закона?