Онлайн книга «Оружие Вёльвы»
|
Одной рукой держа рубашку, другой Снефрид взяла с помоста чашку с молоком. Вот бы он позабавился, если бы она сейчас вылила это молоко себе на грудь, как предлагала Хравнхильд. Но хотя в ней гуляла шальная отвага и готовность к безумствам, Снефрид понимала, что причиной этому невольное возбуждение, и не теряла власти над собой. Поэтому просто приложила чашку к груди – Эйрик при этом слегка переменился в лице, не отводя глаз от мягких округлостей, – а потом передала Эйрику. — Пей. В этот день судьба твоя, Эйрик сын Анунда, начинает новую нить. Да будет она длинной, прочной и ровной, да будут благосклонны к тебе Девы Источника и Великая Диса, да отвратят они от тебя все зло вольное и невольное, все оковы, чары, хвори, да не покинет тебя удача во всякий час, днем и ночью, на суше и на море. Когда Эйрик поставил пустую чашку на помост, Снефрид вынула из мешочка нить, которую сняла с прялки Хравнхильд, и размотала моток. Она сидела на этом самом месте, когда допрядала ее. Теперь она стала обматывать этой нитью Эйрика – начиная с шеи, потом грудь, потом руки. Для этого ей пришлось наклониться к нему вплотную, почти прижаться, иначе она не смогла бы окружить нитью его широкую грудь; она почти обнимала его, хотя и старалась прикасаться к нему как можно меньше. Невольно она приложилась грудью к его лицу и заметила, что он слегка подался вперед и быстро втянул воздух, вдыхая ее запах. Она отстранилась – запах молодой женщины мог выдать тайну подмены. Снефрид не сомневалась: Эйрик хорошо знает, как пахнут женщины! Но он ничего не сказал, а только, с каменным лицом, прикрыл глаза. Вот и хорошо. — Да будешь ты неуязвим для всякого зла, видимого и невидимого, для меча, для стрелы, для копья, для наведенных чар, для чар, прилетевших по ветру, для чар, наведенных через воду, для чар, наговоренных на корень… – шептала Снефрид, сама наполовину опустив веки. – Да минуют тебя стрелы двергов, копья жен турсов, да прикроют тебя от внезапных болей прочные щиты дев шлемоносных… Ее полнило то же чувство, что она испытала на кургане Хравна, когда Хравнхильд указала ей дорогу к Фрейе, – чувство пребывания на воздушных тропах, и близкое присутствие Эйрика очень этому помогало. В нем был могучий источник силы, которой сам он не мог пользоваться, но мог передать ей. Помогали и те тревожно-сладкие ощущения в теле, которые она было сочла неуместными, но они же и отвлекали мысли от ворожбы. Только бы не совершить какой-нибудь промашки… Нить закончилась, когда Снефрид обмотала Эйрику левое запястье и завязала. Как будто она заранее знала, какой длины ему понадобится нить! — Одевайся, – она подала ему рубашку. – Надевай прямо на нить и ходи так три дня. В ночь Середины Лета снимешь, чары уже будут закреплены. Эйрик поднялся с колен и стал неторопливо одеваться. В его движениях Снефрид угадывала нежелание так уж быстро прекращать это странное свидание, которое отчасти и сама разделяла. Она видела, как его взгляд скользит по ее телу, будто мягко ощупывает. Едва ли им сейчас владеют похотливые помыслы; скорее недоумение и желание угадать правду. Он не может не понимать, что кое-что не вяжется. Снефрид обладала станом худощавым, но крепким; не очень большая грудь, не самая тонкая талия и неширокие бедра создавали довольно ровные очертания фигуры, гибкой и по-своему весьма прельстительной. В ней чувствовалась обильная женская сила, свежая, похожая на силу прозрачного горного ручья. Наверняка Эйрик хотя бы смутно улавливает несоответствие – этому телу не может быть почти пятьдесят. |