Онлайн книга «В полночь упадет звезда»
|
Брюнхильд была так взволнована, так лихорадочно блестели ее глаза, что Предслав смотрел на нее не без опасения: не помешалась ли девушка? Даже отроки вокруг него были ошеломлены ожиданием таких чудес. — Ну, что же, дело хорошее… – с сомнением ответил Предслав. – Если взять такой цветок и все на свете узнать, тогда и ехать в землю Смолянскую не нужно… Глава 9 К Троеславлю Горыня приплыла под вечер, и блеск огромного костра на возвышенности берега указывал ей путь. Она одна орудовала веслом в долбленке, одетая, как все женщины в этот вечер: в сорочке и красной нарядной плахте, опоясанная жгутом из трав. Затеряться в толпе ей, с ее ростом, надежды было мало, но она повесила венок на грудь – авось при беглом взгляде будет не очень заметно, что над этим венком есть еще целая голова. Амунд с полусотенной дружиной остался на Припяти, между Нелеповым – последним к востоку древлянским городком, – и устьем реки, где стоял Троеславль. Они подоспели только нынче в полдень, когда древлянские и полянские девы уже вовсю ходили по рощам и пригоркам, собирая целебные травы и сплетая себе венки. До реки то и дело долетало пение. Около сыра дуба Лели-лели, дуба! Растет чернь-черница; Лели-лели, черница! А во той ли во чернице, Черна куна скачет. Поскачи, поскачи, куна, По чистому полю; Поплыви, поплыви, утя, По синему морю. Ищи себе друга, Которого любишь… Один невидимый голос начинал, другой подхватывал в ином месте, потом отвечал третий – в третьем. За гребнем берега, за кустами и деревьями певиц не было видно, и оттого казалось, что поет сама земля – то одна травка, то другая. Даже и слова были не важны; сама сила этих звонких голосов говорила земле и небу о мощи расцветшей жизни, о готовности делать самое важное, для чего рождаются на свет куницы и уточки. Протяжное пение разносилось над рекой, будто ветер, оставаясь позади и вновь возникая впереди; голоса порхали солнечными мотыльками, с цветка на цветок. Отроки из лодий бросали взгляды на берег, искали среди берез этих «черных куниц» и «серых уток», и в глазах их светилась невольная, безотчетная надежда оказаться тем самым «которого любят». Но веселье им не светило: всю ночь придется ждать готовыми скорее к схватке, чем к пляскам. А во той ли во чернице, Лели-лели, во чернице! Красны девушки гуляли, Лели-лели, гуляли! Скачите вы, девушки, пляшите, Вы, молодцы, не смотрите, Смотрючи девушку не взяти, Взять ли, не взять ли по любови, По доброму уговору… Дружина укрылась в лесу, спрятав лодьи под ивами в заводях. Дальше Горыня отправилась одна. Ей предстояло отыскать Брюнхильд, если та окажется в уговоренном месте, и увезти ее вверх по Припяти. Была надежда, что в ночь всеобщих гуляний Олеговой дочери не хватятся до утра, а утром никакая родительская воля не сможет вырвать ее из рук жениха, которому она сама вручила свой венок. Но здесь ли Брюнхильд? Горыня не могла знать, насколько той удался ее хитрый замысел. Что если Олег передумал отпускать дочь? Или она опоздает с приездом? Или Олег снабдит ее такой охраной, что она и на шаг не сможет отойти? На Амунд не намерен был отступать ни в коем случае. Если Брюнхильд стерегут так строго, что тайный побег невозможен, Горыне нужно будет предупредить об этом, и тогда на Ярилин луг ступит полусотенная дружина с волотом во главе. «А добром ты дашь – так мы добром возьмем, а добром-то не дашь – так мы возьмем силою…» |