Книга В полночь упадет звезда, страница 143 – Елизавета Дворецкая

Брюнхильд сделала движение, будто хочет уйти.

— Постой! – остановила ее Мечтана. – Дам я тебе кое-кто. Есть у меня зелье особое, особым обрядом браное. Поможет, нет ли, не ведаю, но если не оно, то уж ничто не поможет. Зелья этого ни одна порча не выдерживает. Вот, Семигостич подтвердит – помнишь, у Томилы внук все хворал? Вот этого зелья я ему послала – вытошнило его ящерками, а с ними и порча вышла. Обождите, я наговор сделаю.

Осторожно обойдя Горыню – та посторонилась, – Мечтана открыла укладку. Горыня пристально следила за нею, прикрывая собой Брюнхильд. Мечтана и так смотрела ей в локоть, а наклонившись, стала совсем похожа на мышь. Хотелось еще сильнее отодвинуться и поскорее уйти из этой избы. Смутная тревога все нарастала. Невыразительное, некрасивое лицо Мечтаны казалось мороком – ее глубокий, нежный голос, то суровый, то ласковый, не вязался с этим лицом, был гораздо глубже и сильнее, хоть и говорила та тихо.

И этот голос Горыне смутно что-то напоминал. Что-то нехорошее, неприятное. Такое, от чего даже мысленно хотелось бежать.

Мечтана отыскала в укладке мешок с нужным зельем, отсыпала в небольшой мешочек, поднесла к лицу и стала шептать. Разобрать слов никто и не пытался – ведуньи владеют таким шепотом, что не доступен людскому уху. И тем не менее с каждым мгновением чувство тревоги усиливалось: этот шепот созывал невидимых духов, они сбивались в стаю, висели облаком, будто комары, мешали людям дышать.

Горыня мигнула Лютульву на дверь: пора бы отсюда двигать. Он чуть заметно кивнул и указал глазами на Брюнхильд: выводи госпожу. На Мечтану он смотрел как на змею, будто прикидывая, как бы ловчее ее прибить.

Хозяйка заторопилась, шепот ее зазвучал быстрее. Потом она три раза подула на мешочек и крепко его завязала обрывком мочала.

— Вот, для брата твоего, – она протянула мешочек Брюнхильд. – Пусть его поят этим зельем на утренней заре и на вечерней – через три дня порча выйдет.

Горыня перехватила мешочек, не дав рукам Мечтаны и Брюнхильд соприкоснуться. При виде протянутой к ней руки великанши Мечтана вздрогнула и попятилась.

— Чем тебя наградить? – спросила Брюнхильд.

— Платок подари.

— Я пришлю тебе полотна, у нас его много.

Лютульв распахнул дверь, впуская дневной свет. Горыня вышла первой, потом Брюнхильд, последним сам Лютульв. Пропустив Брюнхильд вперед, Горыня шла за нею, тщательно затирая все ее следы на дворе.

Благодан догнал их, когда они уже дошли до лошадей, где переминался с ноги на ногу встревоженный Бокош.

— Ящерками тошнило! – пробормотала Горыня, чувствуя за пазухой мешочек с сушеной травой. – Такая зельем угостит, что ящерки в утробе заведутся! Со Змея Горыныча величиной.

— Поехали скорее! – Брюнхильд, хмурясь, при помощи Бокоша вскочила в седло. – Отец меня хватится!

По дороге назад Лютульв, ехавший последним, часто оборачивался, бросая назад настороженные взгляды, и сплевывал на дорогу.

* * *

Среди ночи Горыня вдруг проснулась. Села и широко открытыми глазами уставилась в темноту. В обчине все спали, было тихо, только доносилось разнообразное сопение и храп. Дозорный у очага следил за небольшим огнем.

То, что потревожило Горыню, находилось не здесь. Душой она еще пребывала в своем сне. Ей снилось, будто отец ее болен, а она давным-давно его не навещает; сон был полон острой тревоги о нем – кто его кормит, кто за ним ходит, жив ли он еще? Как она могла забыть его на год или на несколько лет? Поздно – он умер. Она видела неподвижное тело на лавке; рядом стояли женщины, Горыня не видела их лиц, но слышала голоса.