Книга Путь серебра, страница 84 – Елизавета Дворецкая

Не зная, что ждет на волоке, Годред заранее велел каждой дружине подготовить для себя катки – обрубки по возможности ровных круглых бревен длиной в три локтя. Когда они два с лишним года назад проходили здесь в восточном направлении, в этом не было нужды: волок между Доном и Итилем сто лет назад был обжит и обустроен и для людей, способных заплатить за помощь, не представлял никаких трудностей. На обоих концах переволоки – на Дону и на Итиле – стояли обширные селения, где жили хазары, булгары, буртасы, ясы, славяне северянского племени, жидины, угры, немного варягов, даже греки-корсуняне. Свен не раз потом улыбался, вспоминая одного такого варяга, кареглазого и черноусого, в льняном ясском кафтане и угорской шапке, который пришел с ними познакомиться. По виду он был вылитый хазарин, однако рассказал, что его зовут Хакон (Свен слышал, как свои его кликали Асаматом) и что его род уже третье поколение живет на переволоке.

Селения лежали и вдоль всего пути волока – он тянулся на два-три обычных дневных перехода. У обоих концов были загоны тяглового скота – волов, ослов, лошадей, даже верблюдов. Ловкие хазары подгоняли телеги, куда переносили груз из лодий, чтоб сами лодьи волочь пустыми. Здесь можно было купить что угодно – скот, канаты, смолу, любые припасы, челядь. В летнюю пору, когда торговые обозы идут с востока на запад и обратно, как из ближних, так и из далеких земель, здесь было полно пришлого народу. Стояли в степи станами купеческие ватаги, непрерывно шел торг – славяне и булгары часто привозили свои товары сюда и сбывали уходящим в дальние края. До самого небокрая белели разбросанные по степи шатры и виднелся пасущийся скот. Печенеги прибывали торговать в своих вежах – шатрах, поставленных на широкие низкие повозки.

Волок шел вдоль русла небольшой степной речки, впадавшей здесь в Итиль и вытекавшей с западной стороны. Протекала она, понятное дело, по самой низменной части местности, а вокруг виднелись береговые возвышенности, отчасти покрытые зарослями. На пригорках в эту пору сплошным ковром пестрели цветы, которых в своих родных краях северяне не видели: похожие на высокие некрупные чаши с острыми, расходящимися венчиком лепестками, ярко-красные, желтые, розовые с белой каймой. На высоких тонких стеблях, они сидели между двух широких продолговатых листьев. Русло речки заросло ивняком и кустами и убегало на запад извилистой мохнатой змеей, вдоль Итиля шумели дубы. В пору переходов – весной, когда в степных речушках была вода, – на них всегда висели те или иные подношения небесным богам.

— Были бы пленные… – Годо покосился на Свена и кивнул в сторону ближайшего большого дуба, – стоило бы…

Свен кивнул: стоило бы! Помощь богов им теперь так нужна, что за нее самую высокую цену заплатить не жаль.

Теперь на оживленном когда-то берегу стояла мрачная, угрожающая тишина. Ни одной лодьи в воде или на суше. Вид мертвого берега дышал опасностью.

— Чем выгружаться, сперва дозор послать, осмотреть все, – предложил Годо, оглядывая берег и прикидывая, где в оврагах и за пригорками может таиться засада.

— Э, а селение куда подевалось? – в изумлении восклицали отроки. – Здесь вроде избы стояли!

— И впрямь! – Свен сообразил, почему вид берега кажется ему таким странным.