Книга Путь серебра, страница 83 – Елизавета Дворецкая

Олав озабоченно кивнул.

— Утром на острове они сделали то, что собирались сделать, но мы не были при этом. Когда они отплыли, мы не сразу последовали за ними, а немного выждали и тем временем принесли богам Итиля свои жертвы – из числа нашей добычи, собранной со всех северных дружиной.

— И кто приносил жертву?

— Я, – кивнул Годо. – Я и Сдеслав, как люди наиболее знатные в нашем войске. Мы сочли, что хоть у нас больше нет вождя княжеского рода, мы, однако, не можем признать над собой князя чужого и будем справляться при помощи своей собственной удачи. И после того, уже в полдень, мы тоже отплыли от того острова и двинулись вверх по реке Итиль на север…

…Разделение двух дружин так и не было преодолено: Амунд и его люди поняли, что северяне отказались признать его главенство, и после смерти общего вождя каждому войску придется следовать своим путем, доверившись собственной судьбе. Лишь остатки киян и прочих людей Хельги, слишком слабые, чтобы спастись самостоятельно, предпочли примкнуть к Амунду плеснецкому, надеясь на покровительство его княжеской удачи.

День за днем вереницы лодий продвигались по широкой реке вдоль низких берегов. Лишь вдоль кромки воды шумели узкие полосы рощ, а дальше начиналась голая степь. В светлые летние дни Итиль казался ослепительно-синим, яркие блики на поверхности слепили глаза, мешая видеть дальний берег. Но русам было не до того, чтобы любоваться берегами: гребцы налегали на весла, дозорные бдительно следили, прикрывая глаза от солнца, не появятся ли у берегов хазарские отряды. Мало кто верил, что хазары отпустят русов, не попытавшись снова нанести им урон, а лучше перебить совсем. Когда останавливались на ночлег, не менее трети дружин несли дозор, жгли костры, высылали тайные стражи в степь, дальше от реки, чтобы поднять тревогу как можно раньше. Для ночлега старались выбирать такое место, чтобы рощицы, овраги и ручьи создавали препятствия хотя бы для конницы и затрудняли нападение на стан. Несколько раз все это оказывалось нелишним: и конные, и пешие отряды численностью до трех-четырех сотен нападали в глухую, безлунную полночь или перед рассветом, пытались прорубиться к лодьям. Целью их была добыча русов – надо думать, уже по всей земле хазарской разошлась весть, что русы везут сокровища и что мира с ними больше нет, а значит, слово хакан-бека их не защищает. Но благодаря бдительности и решимости больше не понести ущерба русам удавалось отбиться: теперь каждый спал со своим оружием под рукой и не расставался с ним, даже когда отходил по нужде. Однако вновь появились людские потери.

Несколько раз русы и сами, завидев селения или следы скота у водопоя, высаживались и делали набеги. Селения сжигались, но добычи было мало – хазары заранее угоняли скот подальше в степь и уносили все припасы. Дым горящих камышовых крыш провожал уходящие лодьи, как темный стяг войны, но скоро развеивался позади.

Если дул попутный ветер, ставили паруса. Дневок не делали: задержавшись на одном месте, русы дали бы хазарам возможность собрать войско из разрозненных отрядов, и тогда им пришлось бы, усталым и обескровленным, выдержать большое сражение с конными и пешими. Так они продвигались вперед более двадцати дней, и в целом все шло благополучно. Но хоть город Итиль и остался далеко позади, радоваться было рано. Впереди ждало одно из самых опасных мест этого пути – переволока между Итилем и Доном.