Книга Ворон Хольмгарда, страница 121 – Елизавета Дворецкая

Тойсар и молодая хозяйка начали угощать гостей – это тоже был обряд, не менее долгий, чем угощение богов.

— Это не жена его? – шепнул Арнор младшему брату, видя, что эти двое направляются к ним.

— Нет, это Толмака. Толмак опять с ним теперь живет.

— Ну, ясное дело, хоть какая-нибудь баба в доме старичку нужна! – хмыкнул Свенельд, знавший домашние обычаи мери. – Вроде он не совсем еще одряхлел.

Для человека преклонных лет Тойсар выглядел совсем неплохо: среднего роста, худощавый, он не поражал мощностью сложения, кисти и ступни у него были невелики и тонки. Шуба, сшитая на более рослого и плотного Самуила, сползала с плеч, полы немного волочились, а опущенные руки исчезали в рукавах. Морщины на продолговатом остроскулом лице были частыми, но мелкими, и не бросались в глаза; низкий лоб закрывали волосы соломенного цвета, и только в тускло-рыжей бороде уже блестели белые нити. Значительности этому лицу придавал нос – довольно крупный и сломанный, иначе Тойсара в полутьме можно было бы принять за молодого парня. Разговаривая с гостями, он часто и охотно улыбался, отчего у глубоко посаженных, небольших светло-голубых глаз появлялись во множестве морщины, придававшие ему располагающий вид; когда же он обращался к богам, то лицо его хранило строгость, и видно было, что дух его привык устремляться к небесному обиталищу Кугу Юмо. Вместо кожаного очелья он носил серебряный обруч, а в ушах у него были сразу четыре серьги: две серебряных, одна бронзовая, а в правом ухе – еще и золотая. Может быть, единственная золотая серьга в Мерямаа, кроме тех, что сыновья Дага привезли с Хазарского моря.

А ведь пожалуй, без тетки Кастан ему лучше живется, отчасти с изумлением подумал Свенельд. В былые годы Тойсар был уж слишком угнетен властью строгой жены, принимал все решения только с ее согласия, а без нее помолодел и повеселел. Хоть опять женись…

Вот к ним подошли, и гости сделали почтительные лица. Каждого для начала угощали отдельно: подавали ковш пива и ждали, пока выпьет до дна, потом вручали лепешку, обмениваясь пожеланиями:

— Живите благополучно, пусть даст вам Кугу Юмо доброе здоровье, прибыль скотом и хлебом, дети ваши да будут на руках ваших…

У мери в почете было кислое пиво, которое иные из русов переносили с трудом. Тьяльвар не выносил его вовсе, жалуясь, что от одного глотка начинается резь в животе, и предпочитал медовуху. Поэтому бедняге с трудом удавалось, не кривясь, выпить предложенное и ответить:

— Лиже ыле! Да будет так!

Те, кого хозяева угостил, могли садиться и начинать есть; Свенельд и его спутники, уставшие с дороги, наконец набросились на еду. Свенельд торопился, зная, что когда Тойсар обойдет все столы, ему придется рассказывать все заново – про войну с хазарами и вятичами, про смерть Годо, про все возможные следствия похода прошлой зимы… Что-то здесь, наверное, уже знают от Самуила и его спутников, но тем важнее было рассказать, как все было на самом деле и что об этих делах думает Олав конунг.

— Я вижу, Тойсар, боги благословили твой дом богатством, – начал Свенельд, утолив голод; после двух дней в дороге и неудобного ночлега его клонило в сон, но важно было выяснить, с чем его тут встречают. Виги переводил. – Ты обзавелся такой роскошной шубой – хоть самому Юмо впору.