Книга Ворон Хольмгарда, страница 106 – Елизавета Дворецкая

Даг, одетый в нарядный шелковый кафтан – добычу сыновей, – был в этот вечер оживлен и полон воодушевления. Человек общительный, он любил большие собрания за накрытым столом, наслаждался разноголосым говором и стуком чаш. Рослый, с волнистыми полуседыми волосами, с красивой расчесанной бородой, он был словно создан возглавлять пиры и с большим посеребренным рогом в руках сам напоминал кого-то из жителей Асгарда.

Как глава округи, он первым поднял рог за богов, благодаря за урожай, удачу на лову и в прочих промыслах, что обеспечивает людям благополучие. Потом рог перешел к Свенельду, и тот от лица Олава конунга призвал милость богов на Бьюрланд и всех его жителей. На нем был очень красивый синий кафтан с отделкой зеленым шелком и позументом из серебряной проволоки; Арнэйд никогда такого не видела, но Снефрид шепнула ей, что в Уппсале самые знатные люди Свеаланда именно так сейчас и носят. Когда Свенельд говорил, стояла тишина, и Арнэйд понимала: вызвано это почтительностью не только к Олаву. Свенельд здесь был известен как вождь, сумевший привести войско домой от Итиля, не зная дороги, полагаясь лишь на удачу. Это сделало его очень знаменитым и выдвинуло в ряд первейших мужей Олава и Гардов. И снова, слушая его уверенную речь, Арнэйд ощутила, как велико расстояние между ними – совсем не как в то далекое утро, когда он сказал ей «Здесь мытный сбор за проход с товаром»… Он был старше Арнора всего на пару лет, но казалось – лет на десять.

После, как водится, заговорили о новостях. Даг спросил, что слышно в Хольмгарде, и Свенельд стал рассказывать, как он и его старший брат Годред прошлой зимой отправились на восток, чтобы отомстить хазарам за гибель Грима конунга. Булгарские гости сказали правду, хоть и знали ее понаслышке. Годред и Свенельд с дружиной, состоявшей в основном из наемников-варягов, прошли через землю смолян к племени вятичей, на верхнюю Оку и Упу. И оказалось, что в ту же самую зиму вятичи с Упы и Оки, под водительством хазарского тархана с конной дружиной, выдвинулись им навстречу. Не зная о замыслах друг друга, сыновья Альмунда и днепровские русы столкнулись в лесах на реке Угре с войском хазар и подвластных им вятичей. Состоялось несколько сражений, а потом сыновья Альмунда, вслед за отступающим врагом, настигли его в собственном гнезде, на Упе. Но при осаде Тархан-городца погиб Годред, убитый стрелой с вала. Свенельд вернулся домой, исполнив обещанное братом, но получить свою награду на земле Годред уже не мог.

Разговор вышел долгим.

— Значит, верны наши сведения, что волоки между Славянской рекой и Хазарской больше не будут доступны? – спросил толстяк Вигфус. Синяя рубаха на его объемном теле с широким животом казалась огромной, как море, а красный распахнутый кафтан способен был накрыть весь дом.

— Нет. – Свенельд мотнул головой. – Там больше нет ни городов, ни людей, и суда перевозить некому. От области между верхней Окой и Доном хазарам больше нет никакой пользы: там им никто не заплатит дань, и товары через те места никто не повезет.

— Но ведь и мы больше не сможем возить там товары! – напомнил Вигфус, сомневаясь, что этим разорением люди Олава причинили вред только хазарам.

— Мы и так не смогли бы. Ни Хельги Хитрый, ни Олав, ни хакан-бек не станут ронять свою честь попытками к примирению. Пока смерть Грима конунга оставалась неотомщенной, такие попытки унизили бы нас и все равно ни к чему бы не привели. Ну а теперь и хакан-бек достаточно зол на нас, чтобы не допустить таких попыток. Он, сдается мне, попытается забыть, что какие-то русы есть на свете. Если мы ему это позволим.