Книга Княгиня Имеретии, страница 65 – Арина Теплова

— Гиули?! – воскликнула обрадованно Софья, впуская девушку внутрь спальни и оглядываясь. Джигитов князя Асатиани не было видно, а по коридору в этот момент мимо пронеслись два лакея, что-то оживленно обсуждая между собой на грузинском языке. – Как ты прошла? И где люди князя?

— Ваши стражи пропали, – ответила Гиули, проходя в комнату. Софья закрыла дверь. – Все так странно. Я каждый день не по разу прохожу мимо ваших дверей. И всегда меня прогоняли отсюда. Даже словом с вами не давали обмолвиться.

— Да, милая, все так ужасно, – кивнула Софья, беря девушку за руки и улыбаясь ей, радостная от того, что впервые за эти страшные дни увидела хоть одного человека, который относился к ней по-доброму. Мрачные неприятные лица джигитов, злое лицо Верико Ивлиановны и неприятное, искаженное жутковатой угрожающей мимикой лицо старого князя Асатиани все эти дни заточения отравляли ей жизнь, заставляя думать о самом худшем. – Я уже столько дней взаперти.

— И не говорите, княжна! – воскликнула Гиули. – После той злосчастной пятницы, когда Георгий Петрович повздорил с Леваном Тамазовичем, все так изменилось!

— Расскажи мне про Георгия, – взмолилась Софья. – Что с ним? Я совсем ничего не знаю. Леван Тамазович был у меня позавчера и наговорил столько ужасных слов, что я переживаю день и ночь и спать не могу.

— Как вам сказать, Елена Дмитриевна, – тихо вымолвила Гиули.

— Говори как есть, – взмолилась Софья нетерпеливо. – Я совсем извелась…

В этот миг девушки отчетливо услышали сильный топот коней и выстрелы за окном.

— Что это? – всполошилась Гиули, подходя к окну и отодвигая тяжелую портьеру.

— Не знаю, – пролепетала Софья и тоже подошла к окну. На улице, на которую спустилась ночь, не было видно ни души. Выстрелы умолкли, и опять все стихло. Софья обернулась к Гиули и выпалила: – Расскажи скорее обо всем, милая, пока тебя не застали в моей спальне. Что с Георгием Петровичем?

— Знаю, он был темнице, в кандалах.

— Ужас, – пролепетала упавшим голосом Софья.

— Да, уже шесть дней. Леван Тамазович собирает совет старейшин в эту субботу. Будут судить его. И все говорят о том, что Георгию Петровичу вынесут смертный приговор.

— И за что же? В чем он виноват? – воскликнула в сердцах Софья.

— Как же? Из-за вас! Вы ведь жена Серго Левановича. Амир-паша не имел права прикасаться к вам! Хотя это тайна и я не должна говорить, но все об этом шепчутся под страхом смерти.

— Но разве за это можно казнить человека? – опешила Софья.

— В наших краях казнят и за меньшее, поверьте, госпожа…

— Бедный Амир… все из-за меня, – пролепетала Софья, и на ее глазах выступили слезы.

— Хорошо, что Верико Ивлиановна вступилась за Георгия Петровича, а то джигиты Левана Тамазовича еще в пятницу пристрелили бы его. Так Фатхир сказывал, он как раз там был.

— Господи, как все ужасно, – вымолвила Софья, и из ее глаз полились слезы. – Отчего судьба так жестока ко мне и к Амиру… отчего все так…

— Но все не так уж плохо, госпожа, – тут же воскликнула Гиули. – Я пришла к вам, чтобы сказать, только что выяснилось, что Георгий Петрович бежал!

— Бежал? – опешила Софья и уставилась пораженными глазами на горничную.

— Да, да, бежал! Сегодня. Никто не знает, когда точно. Но один из его охранников мертв, а второй исчез. А Георгия Петровича и след простыл. Леван Тамазович в ярости. Теперь он погоню собирает, из самых диких и преданных джигитов, чтобы за Амиром-пашой пустить.