Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 86 – Арина Бугровская

— Это ещё хорошо, что Полудница не разрешает работать, — наконец промолвил Малой.

— Ну да, — подхватил верный друг, — а то мужики до ночи бы косили.

Малой сел и оглядел бескрайний луг. Всюду копны и стога. Свежескошенная трава сохнет на знойном солнце, людей не видать — попрятались.

— А ты видал её?

— Кого? — сел и Ёра. — Полудницу? Что ты! Задаром не нужно мне её видать.

Малой задумчиво посмотрел вдаль. Легко представилась огромная женщина в белой рубахе, с длинными распущенными золотыми волосами. Вот идёт она между валами, и, вроде, не видно, как шагает, словно плывёт. В руках серп. Только он вовсе не для работы предназначен.

— Если хочешь знать, — продолжил Ёра после раздумья, — с ней повстречаться — гиблое дело. Ещё, если у неё доброе настроение будет, может отпустить, а то загадки начнёт загадывать. Только те загадки нельзя и разгадать, больно мудрёные. А, если разозлится, всё, голову отдерёт мигом. Так что её видать у меня нет никакого желания.

— Попить бы.

— Пойдём к нашим.

Ребята встали, побрели под знойным беспощадным солнцем. В глазах рябило.

— Глянь-ка, никак кто-то скачет?

— Да не один. Либо, что случилось?

По дороге, поднимая пыль, неслись быстрые всадники.

— Побежали!

И куда только усталость подевалась! Понеслись между валами и стогами, не уступая в прыти лошадям. Вот только пыль не поднимали, за отсутствием таковой. Но всё же немного опоздали.

Народ собрался, все забыли про полуденный отдых, обступили приезжих, слушали, раскрыв рты.

Малой с Ёрой, красные, потные, согнулись в три погибели, пытаясь прийти в себя, но уши навострили.

— …того наградит богато, княжескую казну не пожалеет.

— Слыхали давно уж, что дитё князя похитили. Невжель ещё не нашли? — спросил старый дед Кочерыжка.

— Не нашли. Но найдём. Всю землю-матушку обыщем, а найдём.

— Да земля-то, поди, большая, а дитё… А сколь ему годочков-то?

— Годок только исполнился.

— Батюшки, — всхлипнул жалостливый бабий голос, — махонький какой. И какой же супостат на княжескую кровинушку позарился!

— Ну, прощевайте. А коли что услышите, сразу дайте знать.

— Да как же, как же. Сразу ходоков в город пошлём. Только вот услышим ли? Злодеи, поди, не дураки, чтобы показываться добрым людям.

— Милаи, погодите, кваску холодненького отпейте! — бабы стали совать верховым кувшины и узелки со съестным. И когда только успели подсуетиться-приготовить!

— За это благодарствуйте, бабоньки, — повеселели верховые и стали угощаться, не слезая с седла.

— На здоровьица, — обрадовались и бабы, что угодили.

— А вот, скажите, добры молодцы, — вновь раздался чуть дребезжащий от старости голос Кочерыжки, — а служил ли у князя, с вами, или, можа, так слыхали про такого — Еремей!

— Еремей? — переглянулись добры молодцы, — какой Еремей? Еремеев, наверное, много на свете белом. Какой вам надо?

— Наш сельчанин, с Берёзового Кута. Ну, отца его мы не знаем, мать его зовут Пырей, а самого кликали Волчья Лапа.

Молодцы вновь переглянулись, посерьёзнели.

— Товарищ это наш, друг верный! Служил у князя, да и сейчас служит. Прощевайте, земляки нашего друга Еремея! Авось, увидимся…

Поздно вечером в небольшом, неказистом и чуть косоватом шалаше, стоящем немного в стороне от остальных, происходил тихий разговор:

— Что думаешь?