Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 83 – Арина Бугровская

— Собирай Забаву с нами. Баушке и с хозяйством управляться будет трудно, куда ей ещё и Забава, — решил Ивар, и счастливая Забава, с непросохшими ещё ресницами, побежала собирать свои игрушки.

В сенях послышался топот быстрых ног.

— Ну, наконец, — догадалась Домна, и в хату вошёл Малой.

Вид его всех немного смутил: красное лицо, весь потрёпанный и запыхавшийся, и, если бы не суета со сборами, все бы поинтересовались, где его целый день носило, но Ивар пресёк подобный интерес:

— Быстро за лошадьми!

— Отец, — взмолилась Домна, — да пусть хоть поест что-нибудь, — словно и не раздражалась на гуляку только что.

— По дороге поест, — не внял жалобному материнскому чувству Ивар, — хватай краюху хлеба и — мигом.

Через несколько мгновений Малого вновь как ветром сдуло. Все перевели дыхание и уже чуть спокойнее продолжили собираться.

В первое мгновение Василисе показалось, что она узнала Еремея. Во второе — она уже не была в этом так уверена.

— Еремей?

Вошедший высокий парень с лицом Еремея: глаза, губы, всё знакомое и до боли родное, но вот выражение, с каким он посмотрел на неё: холодное и равнодушное, совсем чужое, заставило сердце Василисы болезненно сжаться. Он? Или нет? Но как может человек в этом племени быть таким похожим? Или он настолько переменился, что совсем не хочет её узнавать? Василиса с некоторым раздражением повторила:

— Еремей!

Парень больше уже ею не интересовался. Он смотрел на волколака.

Женщина едва заметно кивнула головой, и сопровождающая Василису пара вышла.

— Иди и ты из избы, — обратилась женщина к пострелёнку.

Тот нехотя встал, направился к выходу, по пути состроил Василисе такую забавную рожицу, что она почувствовала, что в этом суровом месте, где даже жених не хочет её узнать, а может быть это и не жених вовсе, есть близкий человек, хотя пока даже непонятно, мальчик это или девочка.

В помещении остались молчаливый волколак, женщина за его спиной и, стоящие недалеко друг от друга Василиса и вошедший человек, которого она уже немного ненавидела. Вот так шла-шла, и — пришла! И стоило оно таких трудов?

Первой нарушила молчание женщина:

— Кого ты называешь Еремеем?

— Его, — кивнула Василиса в сторону парня. Она за этот короткий промежуток времени успела перебрать несколько объяснений увиденному. Одно показалось более-менее правдоподобным — он околдован и её не узнаёт. Еремей не в себе. Вот поэтому его лицо кажется немножко другим.

— Почему ты зовёшь его этим именем?

Внезапно Василису осенило:

— А пусть разуется!

Снова молчание. Наконец подал голос волколак, причём человеческий:

— Что ты надеешься увидеть?

Да он в маске. Тьфу ты, выругалась Василиса про себя, а я-то думала…

— Вот здесь, — Василиса второй раз указала на свою стопу, — рисунок волка.

— Опиши, что нарисовано.

Василиса как можно чётко и в подробностях постаралась передать то, что сохранилось в её памяти. Но воспоминание о той минуте: ясный солнечный день, весёлый парень, лёгкий, добрый; нежной грустью легла на сердце. Девушка взглянула снова на вошедшего и похолодела от ужаса: «Это не Еремей!».

По дороге вдоль Русы потянулись возы. На телегах сидели женщины с младенцами и старики, молодёжь и мужчины шагали рядом, дети носились взад-вперёд. Путь был неблизкий, но пройтись по пыльной дороге, мимо цветущий лугов — одно удовольствие. А возы нагружены под завязку, лошадкам и так тяжело. Почти на месяц население переезжает на дальние заливные луга, поэтому везли всё: и чугунки, и одежду, и инструменты. Девки в укромный уголок задвинули коробы нескромных размеров с нарядами. На общем покосе каждая девица, что спелая яблонька с наливными яблочками, должна себя показать и постараться жениха приманить.