Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 60 – Арина Бугровская

Стала торопливо рассуждать, что первого деда Вихора можно было не считать — стар. Убрала со счетов деда, получилось, что Ерпыль второй. Вздохнула облегчённо, стала вновь третьего ждать.

Что-то долго никого нет. Ребятишки гоняют туда-сюда, да бабы лезут с разговорами. О, появился кто-то. Тьфу ты, Ерпыль возвращается. Да что ж ему дома не сидится! Что ж делать?

— Ерпыль! Ну-ка, остановись на минутку.

— Чаво? — отозвался Ерпыль не поворачивая головы.

— А сколько ж тебе годков будет? — спросила Лябзя, надеясь, что верхний предел он возможно уже преодолел.

Ерпыль остановился. Медленно повернулся к Лябзе и внимательно посмотрел на неё. Та тревожно заёрзала. У Ерпыля поползли брови кверху, и образовалась кривая улыбка.

— Ты чего это, Ерпыль?

— Голубка, моя. Да чего ж ты тут одна сидишь, скучаешь? Что ж я раньше не замечал твоей красоты неотразимой? — и он направился к престарелой девицы таким нахрапом, что Лябзя поняла, что она его ни за что не остановит. Сердце её ещё разок ёкнуло, и она дробной рысью побежала домой, время от времени оглядываясь. Суженый стоял — руки в боки и смотрел вслед. Только этого и не хватало!

Лябзя была девицей целомудренной, и, в некотором смысле, это было одной из причин, по котором она засиделась в девках. В молодости парни не раз сетовали, что к ней «на хромой козе не подъедешь», все заигрывания она встречала, как атаку врага, и ухажёров не раз отталкивала своей непримиримой строгостью. Бабка, бывало, у виска пальцем крутила, «дура, поддайся, вековухой останешься». Но тут, как говорится, против своей природы не попрёшь.

Расстроенная, добежала до ворот, передумала заходить домой, пошла в рощу за снадобьем. А тут ещё беда, берёз-красавиц целая роща, а под какой она свой клад зарыла — не вспомнить. Туда-сюда тыкалась, рылась у стволов — нет нигде. Никак, леший смеётся. Не было печали, так ещё и дед Яшма подошёл, заинтересовался, что де она потеряла. Пришлось ни с чем возвращаться домой.

Так и закончилось первая попытка приворожить жениха.

Утром вся семья Видборичей столпилась во дворе полукругом полюбоваться на новых коней, да одного себе оставить, другого к Мамалыхе вести. Малой уж сбегал за Ёрой, и тот тоже участвовал в этой процедуре, только несколько с противоположной стороны.

Два коняшки были хороши. Молодые, поджарые, тонконогие. Один гнедой, второй вороной. Вот и вся разница. Вот и выбери, как хочешь.

— Ёра, Малой, а вам какой глянется?

Те уже давно выбрали, только молчат из скромности.

— Мне гнедой, — сказал Малой.

— Мне вороной, — тут же отозвался Ёра.

— Ну, идите, напоите каждый своего. А потом по домам доставьте.

Ребята на радостях птицами взлетели на коней и поскакали к Русе.

Там на вольной волюшке коней своих выкупали, сами накупались, рыбу распугали, воду замутили. Но на то она и радость, чтобы поделиться ею со всем миром.

Возвращались домой мокрые и уже немного привыкшие к своему счастью.

— Надо, всё-таки, ещё в лес наведаться. Такое добро пропадает. Подумать только, за одну какую-то дребедень двух коней таких красивых выгадали.

— Да, надо бы. Только вот как быть с игошей?

— И игоша, и другая нечисть. Там всего столько, что и не перечесть… Но я знаешь что подумал? Может, тогда нас Кладовик пугал.

— Тот, что клад охраняет?