Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 150 – Арина Бугровская

Красота её стала спадать, как чужая личина. К ворожбе утратила интерес. Да и кому ворожить? Дорогу к сторожке желающим заглянуть по ту грань мира Ярослав перекрыл. Сразу и бесповоротно. А дело было так…

Когда очередная востроносая баба заглянула к Власе, то ни с чем и едва живой вернулась из лесу, потому что увидела небывало страшную картину. Слух пошёл от одних торопливых уст к другим любопытным ушам и облетел почти всё село. Что случилось, было не разобрать, ясно только одно — Власы больше нет.

Были смельчаки, которые сами решили удостовериться, правдивы ли слухи, но чем у них там дело закончилось, они никому не рассказывали. Так Власа и осталась в своей землянке непохороненной. Потом, конечно, общество спохватилось, отправилась в колдыбань многочисленная толпа, да поздно. Дверь землянки настежь — видать смельчаки второпях забыли за собой закрыть, а самого тела уже не было, видать, звери лесные растащили.

Востроносые бабы потоптались, потоптались в нерешительности и самые нетерпеливые отправились к Агнии. Авось, она чем-нибудь поможет. Не зря же столько лет крутилась там, где крутиться ох, как рискованно. Пошли. Но наткнулись не на того, на кого рассчитывали. Разъяренный Ярослав гонял этих баб, чуть ли не кнутом, и по всему лесу. Домой опять чуть живы вернулись. А дома уже новая напасть дожидается. Ярослав и тут успел побывать, всё домочадцам выложил. Пришлось юлить, сочинять и на ходу выкручиваться. Зареклись востроносые к ворожеям ходить. Так и жила Агния почти в полном одиночестве. Думала всё о чём-то. И вот уже Ярослав требует решить, как дальше.

— Построй землянку.

— Где? — вздохнул Ярослав.

Ох, и трудно с девкой. Но раз взялся за гуж, надо тянуть до конца.

— В колдыбани.

— Где Власа, что ли жила?

— Нет. Колдыбань большая. Построй подальше от Власы, подальше от людей.

— Ладно, что с тобой делать?

За осень построил невысокую курную полуземлянку. Агния ушла в колдыбань.

Ярослав к ней стал редко заезжать.

А вот бабки востроносые недолго свои зароки помнили. Вскоре протоптали новую тропинку в колдыбани, стали ходить к Агнии, правда, оглядываясь, нет ли Ярослава поблизости.

Но толку от Агнии было немного. Утратила она свою силу. Или вовсе её не было, кто знает? Не чета молодка Власе. Во, у кого силушки немеренной было! Со временем на языках у востроносых сила эта обрастала новыми подробностями, как снежный ком с горы.

А Агния — так. Но на безрыбье и рак рыба.

Еремей возвращался из леса: заготовил дровишек на зиму, вот и перевозил. По дороге нагнал двух, и не скажешь, что мужиков — мужей.

Один в чёрном кафтане, старом и потёртом, но благообразная внешность указывала на внутреннее богатство, другой в длинной белой рубахе, несмотря на осеннюю прохладу. Отец Прокопий и волхв. Идут, размахивают руками, о чём-то оживлённо беседуют.

Ну, отец Прокопий, понятно, всегда был душа нараспашку, а таким волхва Еремей ещё не видел. Зато слышал, что сдружились эти два разных человека, после того, как Глеба выходили от хворобы.

Услышали звуки телеги, оглянулись, замолчали. Но, заметив Еремея, не стали скрытничать и продолжили спор, сойдя на обочину, давая телеге дорогу. Еремей невольно услышал часть разговора, хотя толком ничего не понял.

— …подвижные небесные круги.