Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 142 – Арина Бугровская

Ачима улыбнулась своей широкой щербатой улыбкой, совсем как в начале их знакомства.

— Может, и побываем, — неожиданно приняла приглашение Валка. И все замолчали, почувствовав её сдержанную материнскую тоску по сыновьям.

Еремей протянул ей руки:

— Прощай, мать! Благодарствую за то, что подарила мне жизнь. И сохранила её.

Валка не сдержалась, обхватила руками лицо Еремея и прижалась губами к его лбу.

— Прощайте!

Василиса и Еремей пошли.

Когда кусты и деревья скрыли их от глаз провожающих, руки, наконец, нашли друг друга.

— Мы одни? — спросила Василиса.

— Нет. Думаю, пару дней нас будут провожать невидимые хорты. Да и волк всё ещё с нами.

— Понятно. Тогда давай поторопимся.

Третий день пути заканчивался.

— Смотри, он остановился.

Волк неподвижно замер на опушке леса, выбрал, значит, место, где дальше их дороги разойдутся.

Василиса и Еремей тоже остановились и смотрели на зверя, который стал на некоторое время другом.

— Подойдёшь к нему? — спросила девушка.

— Нет, не стоит. Мы с ним уже попрощались.

— До свидания, серый, — громко сказала Василиса.

Когда следующий раз она оглянулась, его уже не было видно. То ли высокая трава скрыла, то ли он повернул к своей волчице.

— Что думаешь о своём племени?

Еремей усмехнулся:

— Я думаю, что это не моё племя… И ещё думаю… если оно и было племенем волков, то Ачима легко и быстро изменяет его в племя людей. Вот этого, наверное, и не выдержал Вулкаш.

Теперь Василиса усмехнулась:

— А сама мечтает стать вожаком.

— А она и будет вожаком. Только вожаком людей.

Впереди простирался цветущий луг. Широкий и благоухающий.

— Смотри, какая красота!

— И никого! Ни одного человека.

Василиса покосилась на Еремея. Красивый, сильный. И такой родной.

— Словно на всей земле мы остались одни. Страшно? — Василиса повернула смеющее лицо к парню.

— Нисколько!

— Но я не помню этого места, — девушка задумчиво осмотрелась. — Здесь я не проходила.

— Да, ты много напрасных кругов намотала, — засмеялся Еремей.

— Ах, ты! — Василиса шутливо толкнула его в плечо и, раскинув руки в стороны, побежала по цветущему ковру.

Но ноги тут же запутались в траве, и она споткнулась. Еремей хотел её удержать, но не успел, и со смехом они упали вместе.

Смех замер. Глаза, губы оказались так близко, что захотелось ещё увеличить эту близость. Но Еремей ждал. Василиса почувствовала, как жар внутри её устремился ему навстречу. Еремей медленно наклонил лицо, и Василиса закрыла глаза…

— Едут! Едут! — вопили бегущие и скачущие верхом на конях мальчишки, спеша распространить новости.

И пока хозяйки выскакивали из калиток, торопясь разузнать детали, узнавать уже было не у кого, от мальчишек лишь пыль столбом оставалась.

У Домны сердце забилось, не её ли это касается. Столько времени от детей весточки нет. Уж пора бы. Оказалось, что её. Только вот не совсем так, как она надеялась.

Вскоре стали бить в било, созывая народ. Но народ и сам потянулся к площади, пока от мальчишек след не простыл.

На площади конники. Батюшки, уж не князь ли это. Со своею дружиною. Кольчуга — так и горит. На конях и сбруя-то не простая, а со каменьями. Народ заробел.

Но и князь не спешил сообщать сельчанам цель своего визита, хмуро ждал, пока все соберутся.

— Все, что ли?

— Кабутто все, — отозвался старый Кочерыжка, протискиваясь в первые ряды. — Лишь бабки да деды неходячие на полатях остались, да детишки несмышлённые. Говори, княже, отчего такой хмурый. Не томи сердце. Ай прогневали чем?