Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 11 – Арина Бугровская

Проходя мимо кривого плетня Мамалыхи, он встал на цыпочки и постарался заглянуть через забор, не видать ли его дружка Ёры. Видать. Ёра щипал лучину.

— Ёра, — позвал Малой, — выдь-ка на улицу.

Ёра жил с матерью вдвоём. Отца у него не было совсем, дед с бабкой помёрли. И жилось им нелегко. Общество, конечно, помогало, но всё же вид что у Ёры, что у его матери был потрёпанный. Мать его нанималась на работы, с утра до ночи помогала по хозяйству людям, за что и получала кусочек от того хозяйства, которого едва хватало. Сына Мамалыха жалела. Соседи советовали Ёру приставить к какому-нибудь делу, но Мамалыхе, казалось, что он ещё мал. Поэтому большую часть дня он был предоставлен сам себе, пытаясь приспособиться к своему хозяйству самостоятельно, в виду отсутствия должного руководства. Отец Малого, Ивар, заботился по-соседски и по-родственному о Ёре, ребята — ровесники дружили.

— Ты что делаешь?

— Ничо. А ты куда направляешься?

Малой объяснил.

— Пойдёшь со мной?

— А чо не пойти, пойду.

Ёра не стал долго собираться, подтянул портки повыше и пошли.

По дороге разговорились о Яшме. Ёра знал многое из жизни своих соплеменников, Малому оставалось только слушать и мотать на ус.

— Дед Яшма, знамо дело, заключил договор с лешим. У пастухов завсегда так. И теперь леший за скотиной доглядает. А Яшма так, для виду. А леший сидит у него на посохе. Или на кнуте. А Яшма знай себе отдыхает. Видел сколько раз, как Яшма спит, а коровы сами по себе пасутся. Да только не сами по себе, их леший пасёт. А за это Яшма не должен ягоду лесную рвать, грибы ай орехи. И ещё не должен ни с кем за руку здороваться. Вот ты видел, чтобы Яшма с кем за руку здоровался? Вот то-то. А ещё, помнишь, у Кривого корова пропала? Так Яшма сказал, что он её лешему отдал. А что? Кажный год положены лешему подарки.

— Да, батька смеялся, что в эту весну уже был подарок. А у Кривого не в очередь отдали.

— Ну, не знаю. А ты видел, какой на нём пояс?

Малой смутно вспомнил и впрямь необычный пояс, со сложным непонятным рисунком.

— У-у-у, тот пояс заговорённый. Волк, ай медведь к примеру, выйдет из лесу, увидит стадо, а ему будут видеться не коровы и телята, а большие и малые камни. Он и повернёт назад в тёмный лес. Яшма ослабит свой пояс, и коровы разойдутся подале, затянет потуже, и они соберутся вокруг него.

Ребята вышли из ограды. Вниз к Русе бежали несколько тропинок.

— Скупнуться бы, — пробормотал Малой, глядя на сверкающую заманчивую ленту реки.

— Ага, скупнись, русалки тебя живо на дно утянут.

— Лана батька отпустил.

— Может, он какой особый заговор знает?

— Не знаю. Ладно, пошли.

Ребята свернули направо. Там начинались пашни. Кое-где ещё пахали, но большая часть полос и межей уже лежала серым покрывалом, готовая принять семя. Дети прошагали мимо полей. Мысли вновь вернулись к деду Яшме.

— А всё-таки хорошо, что он тогда нам указал, где слюда лежала. Ты свой кусок куда дел?

— Да ещё никуда. А ты куда?

— Я батьке отдал. Ох, он и обрадовался, говорит, что такой ему как раз и нужен был.

— Да? А зачем?

— Сказал, что окно красное в городе видел из слюды. Теперь попробует и в хате сделать.

— Может, и мой кусок твоему батьке отдать? Мне он кабыть без надобности. Я окна делать не умею.

— Хочешь — отдай.