Книга Марианна. Книги 1-6, страница 695 – Жюльетта Бенцони

Тем временем две другие, не обращая больше на нее внимания, стали зажигать большие свечи из желтого воска в высоких железных канделябрах, стоявших прямо на полу, и детали обстановки помещения мало-помалу стали проявляться.

Это была очень большая комната, одновременно роскошная и мрачная. Висевшие на каменных стенах вышитые золотом ковры представляли сцены резни почти невыносимой жестокости. Обстановка, состоявшая из огромного дубового сундука с накладными замками и кресел из черного дерева, обтянутых красным бархатом, была просто средневековой строгости. Тяжелая лампа из позолоченной бронзы и красного хрусталя свисала с потолка, но не горела.

Что касается ложа, на которое положили Марианну, то оно оказалось громадной кроватью с колоннами, способной вместить целую семью, с тяжелыми занавесями из подбитого красной тафтой черного бархата, покрытой стеганным золотом одеялом. Внизу занавеси терялись в черных медвежьих шкурах, укрывавших две ступеньки, над которыми возвышалась кровать, словно предназначенный для какого-то дьявольского божества алтарь.

Чтобы избавиться от охватившего ее тягостного ощущения, Марианна заговорила.

— Кто вы? — спросила она. — Зачем принесли меня сюда?

Но ей показалось, что ее голос доносится откуда-то издалека, едва выходя за губы, точно так, как это бывало в худших кошмарах. К тому же ни одна из негритянок не откликнулась на ее слова. Теперь все свечи горели, образуя огненные букеты, которые отражались в черном плиточном полу, блестящем, как озеро под луной. На сундуке горел еще один канделябр.

Третья женщина вскоре вернулась с уставленным яствами подносом, который она поставила на сундук.

Но когда она подошла к кровати, повелительным жестом подзывая других, Марианна увидела, что сходство этих женщин происходило из-за подобия фигур, роста и одежды, ибо последняя была гораздо красивее, чем ее подруги. У нее характерные негроидные признаки, сильно выраженные у других, были более утонченными, стилизованными. Ее холодные глаза сине — стального цвета имели красивый миндалевидный разрез, а ее профиль, несмотря на почти животную чувственность грубо вырубленных губ, мог бы принадлежать дочери фараона. В ней чувствовалась надменность и презрительная властность. В мрачном свете свечей она составляла с другими единую группу, но видно было, что она — главная, а те ей повинуются.

По ее знаку Марианну снова схватили и поставили на ноги.

Чернокожая красавица подошла и, словно не замечая попыток к сопротивлению, впрочем, немедленно укрощенных, расстегнула измятое платье молодой женщины и сняла его. Белье и чулки последовали за ним.

Обнаженную Марианну подхватили ее охранницы, обладавшие, видимо, незаурядной силой, и доставили к табурету, поставленному в центре бассейна, встроенного прямо в полу. Вооружившись губкой и душистым мылом, негритянка начала ее мыть, не говоря ни слова. Попытки Марианны пробить это упорное молчание оказались бесплодными.

Подумав, что, может быть, эти женщины такие же немые, как и Джакопо, Марианна смирилась. Дорога утомила ее невероятно.

Она чувствовала себя усталой и грязной. Этот энергичный душ был желанным, и Марианне сразу стало лучше, когда, после того как она ее крепко вытерла, женщина, в чьих руках внезапно появилась удивительная нежность, начала натирать все ее тело маслом со странным резким запахом, которое полностью сняло усталость с ее мускулов. Затем принялись расчесывать ее распущенные волосы, пока они не стали потрескивать под гребнями.