Книга Марианна. Книги 1-6, страница 573 – Жюльетта Бенцони

— Послание, э-э?.. – сказал князь. – И о чем в нем говорится?

— Откуда же я могу знать? Все, что стало мне известно, – это существование письма из министерства внешних сношений… и также что лоб посла стал не такой хмурый после этого письма, посланного… 5 августа, мне кажется.

— Не такой хмурый? Что вы имеете в виду под этим, Кроуфорд? Не значит ли это, что Император решил проявить снисходительность в отношении дела Бофора? Возможно, он будет просто-напросто отпущен…

— Не рассчитывайте на это! Дело невозможно приглушить. Матрос Перец, откровенно говоря, слишком осведомленный в высокой политике для невежественного моряка, заявляет, что Бофор решил сделать остановку в Портсмуте, чтобы продать часть шампанского, и на основании Миланского декрета он требует, как награду за свой донос, треть груза. Достойно, кстати, удивления констатировать, какой широкий отклик получило среди заинтересованных служб это дело, которое в принципе должно храниться в тайне. И я спрашиваю себя, что думает об этом Император.

— Именно это и следовало бы узнать! – воскликнул Талейран, вставая из-за стола и нетерпеливо хлопая ладонью по скатерти. – По правде говоря, все это смахивает на басню, и слишком много говорят о матросе Переце! Не бойтесь, Марианна, – добавил он, заметив, что молодая женщина побледнела и в ее внезапно расширившихся глазах засверкали слезы, – я попытаюсь увидеть Его Величество, а если это не удастся, напишу ему. Пришло время услышать голос и порядочных людей! А пока идите спать, дитя мое, ибо вы уже не держитесь на ногах. Хозяйка позаботится о вас, а я завтра утром предупрежу ваших о вашем присутствии здесь.

Это было подлинно так. Марианна держалась из последних сил. И в то время, как князь Беневентский направился домой, она покорно позволила Элеоноре Кроуфорд отвести себя в прелестную, обтянутую розовым комнату на третьем этаже. Два окна выходили в сад, красотой напоминавший сад Марианны.

Миссис Кроуфорд ловко постелила постель и зажгла ночник с ароматным маслом на столике у изголовья.

— Немного ромашки вам будет кстати, – сказала она. – Помочь вам раздеться?

Марианна сделала отрицательный знак и поблагодарила усталой улыбкой. Теперь ей хотелось поскорей остаться одной, но хозяйка, похоже, не торопилась ее оставить. Она прошлась по комнате, поправила цветы в вазе, убедилась, что занавеси легко скользят по гардине, переставила с места на место кресло, словно хотела бесконечно продлить их тет-а-тет. Чувствуя, что ее нервы на пределе, Марианна уже готовилась проявить величайшую невежливость и попросту попросить ее уйти, когда миссис Кроуфорд внезапно повернулась к своей гостье и посмотрела на нее с замешательством и состраданием.

— Бедное, бедное дитя! – сказала она тоном, в котором сочувствие показалось Марианне несколько неестественным. – Мне бы так хотелось, чтобы вы смогли обрести счастье… хотя бы вы!

— Почему «хотя бы я»?

— Потому что вы очаровательны, так свежи, так прекрасны, так… о! Бог мне свидетель, что, узнав о вашем браке, я молилась, молилась от всего сердца, чтобы проклятие, преследовавшее всех княгинь Сант’Анна, пощадило вас!

— Про-кля-ти-е? – проговорила Марианна с трудом, ибо даже в состоянии депрессии, в котором она находилась, слово показалось ей слишком грозным. – Какое проклятие? Если вы имеете в виду донну Люсинду, которая…