Книга Марианна. Книги 1-6, страница 239 – Жюльетта Бенцони

Констан теперь говорил, больше не глядя на Марианну. Она поняла, что это, может быть, впервые за долгое время он дал выход своим чувствам. И он это сделал, потому что ощутил в Марианне настоящую любовь к почитаемому хозяину. Совсем тихо, почти шепотом, она промолвила:

— Я знаю все. Дюрок уже говорил мне об этом, и я познакомилась и беседовала с Императрицей. Но что вы думаете о той, что приедет?

Похоже было, что порыв откровенности прошел и Кон-стан вернулся к действительности. Он покачал головой, взял поднос и сделал несколько шагов к выходу, словно боялся ответить, но перед дверью он обернулся к Марианне и печально улыбнулся.

— Что я думаю, мадемуазель? Кроме почтения, которое я должен к ней испытывать, то же самое, что болтают об этом служаки его Старой Гвардии, сидя у походного костра: «Тондю не должен был отказываться от своей старухи! Она принесла ему счастье… и нам тоже!»

Они его так называют: «стригунок», а также Маленький Генерал. И Император в ответе перед ними за ту, кого они нарекли Фиалкой. Я уже говорил вам, что они обожают его. И они редко ошибаются, эти старые плуты с кожей, продубленной в сотнях сражений! Боюсь, что и на этот раз они правы! Императрица с Дуная — это не то, что требуется.

Этой ночью, когда Марианна, чувствуя во всем теле блаженную усталость, начала засыпать, она с удивлением увидела Наполеона, вскочившего нагишом с постели так стремительно, словно его обожгло. Он проворно натянул халат, шелковый колпак, нашел шлепанцы и, схватив канделябр, направился большими шагами к кабинету. Она приподнялась на подушках и спросила, как заправская супруга:

— Ты куда?

— Работать! Спи!

— Снова работать? А который же час?

— Половина второго. Спи, говорю тебе.

— Только с тобой! Иди сюда.

Она протянула к нему руки, уверенная во власти своей красоты над его ненасытной чувственностью. Но он нахмурил брови и сделал движение к выходу. Однако передумал, поставил канделябр и вернулся к кровати. Но вместо того, чтобы поцеловать подставленные полуоткрытые губы, он сильно потянул ее за ухо.

— Я уже говорил тебе, что ты умопомрачительная сирена, mio doice amor, но не злоупотребляй этим! Мне надо написать важные депеши для графа Нарбона, которого я отправляю в Мюнен послом к королю Баварии. Кроме того, какие-то бродяги распространили фальшивые деньги среди солдат одного из моих ирландских полков, расквартированного в Лиможе, и я забыл этим заняться.

— Политика, всегда политика! — пожаловалась Марианна со слезами на глазах, настолько он ее огорчил. — Ты так редко бываешь со мною и такое короткое время! Ты же обещал мне восемь дней.

— И ты их имеешь. Если бы ты была императрицей, ты находилась бы со мною только несколько минут в день… или того меньше. Я образовал пустоту вокруг нас, чтобы любить тебя в свое удовольствие. Не говори больше об этом.

— Я хотела бы помочь тебе. Я хочу сказать — быть тебе полезной в чем-нибудь. Ведь я для тебя только инструмент наслаждения, своего рода одалиска при нетерпеливом султане!

Он перестал улыбаться. Взяв в обе руки голову Марианны, он осторожно заставил ее опуститься на подушку, затем нагнулся к ней так близко, что видел только ее расширившиеся глаза, вокруг которых любовь оставила синие следы.

— Ты в самом деле так думаешь?