Книга Кречет. Книга 1-4, страница 607 – Жюльетта Бенцони

Глубоко взволнованный Жиль по-братски обнял Акселя.

— Спасибо… Я никогда не забуду, как великодушно ты предложил мне место у твоего очага.

Но ни один человек не минует своей судьбы, моя связана с Жюдит, и, пока у меня нет доказательств того, что Керноа действительно жив, я продолжаю быть ее единственной защитой и опорой. Я не нарушу свою клятву, данную в день нашей свадьбы.

Ферсен покачал головой и меланхолически улыбнулся.

— Ты ее любишь, это так понятно…

— По правде говоря, я и сам не знаю. Я страдал от того, что увидел этой ночью, но думаю, несколько месяцев тому назад я просто умер бы с горя. В моей любви появилась трещина, и, боюсь, из нее глядит лицо другой женщины…

— Красавица графиня де Бальби?! Это действительно хорошее лекарство, но его следует принимать очень маленькими дозами, как некоторые яды…

— Конечно, наши жизни не могут соединиться.

Но на трудной дороге бытия должны быть приятные уголки отдыха…

В комнату непринужденно вошел молодой человек, похожий на Акселя, но значительно моложе. Он был одет по последней парижской моде, слегка утомлен, но весел. Его приход прервал беседу друзей.

— Посмотри-ка, — воскликнул Ферсен, — вот отличный образчик нашего рода: мой младший брат Фабиан. Я показываю ему Францию, у него просто настоящая страсть к королевским дворцам и к придворной жизни. Фабиан — это шевалье де Турнемин из Лаюнондэ. Знаменитый Кречет о котором я вам столько рассказывал, один из самых стойких борцов за свободу Америки. Я старался его убедить отправиться с нами в Швецию, но он упорствует…

— Вы не правы, сударь, — ответил молодой человек с поклоном. — Мы будем счастливы представить вас Их Величествам и дамам, у которых вы будете пользоваться бешеным успехом…

— К сожалению, на данный момент шведки его не интересуют. Но куда вы собрались так рано, Фабиан? Вы даже при шпаге?

— Рано? Скорей поздно, дорогой брат. Я не ухожу, а возвращаюсь. Теперь, с вашего разрешения, отправлюсь спать, так как просто падаю от усталости и не хочу осрамиться перед знаменитым героем Америки. Я был счастлив, шевалье, познакомиться с вами и надеюсь, мы еще не раз встретимся…

Откланявшись, молодой человек покинул комнату с большим достоинством.

— Я тоже уезжаю, — сказал Жиль. — До свидания, Аксель! Скоро увидимся! Шведский король иногда нуждается в своих полковниках! Да хранит тебя Бог!

Несколько минут спустя под ярким утренним солнцем Жиль, верхом на Мерлине, скакал в Версаль. Страшная ночь ушла в прошлое, а в настоящем был добрый конь, чистый воздух и воспоминание о братском приеме Ферсена. Впереди у него встреча с доброй мадемуазель Маржон, любившей его, словно сына, и крепкие объятия Ульриха-Августа. Жизнь не так плоха, если есть друзья! И почему бы не думать побольше о сыне Ситапаноки?

Погода, казалось, испортилась. Жиль де Турнемин остановил коня у большого подъемного моста главной башни Лаюнондэ. Как и три года назад, в сером небе кружились скворцы, а старая крепость его предков, замкнувшись в высокомерном одиночестве, гляделась в тусклое зеркало соседнего пруда. Сквозь все испытания пронес Жиль любовь к суровому замку де Турнеминов, любовь, зародившуюся в тот день, когда он впервые переступил порог Лаюнондэ.