Книга Кречет. Книга 1-4, страница 430 – Жюльетта Бенцони

— Позвольте судить об этом нам. Вас чуть было не убили. Никакой кодекс чести не обязывает вас ни к чему по отношению к убийцам.

— Этот кодекс не позволяет мне обвинять без доказательств невиновного. Я сожалею, господин лейтенант, но мне нечего вам больше сообщить.

Вздохнув, Ленуар поднялся. Он давно научился понимать людей, и немногие могли похвастаться тем, что могли спрятать тайники своей души от его молчаливого и всепроникающего взора. Однако случались и исключения, что воспринималось им с особой опечаленностью.

— Я не верю вашим словам. Но, в конце концов, речь идет о вашей жизни. Желаю вам выздоровления. Однако подумайте…

Герцог Шартрский не ушел с ним. По-видимому, ему нужно было еще о чем-то сказать.

— Меня восхищает ваша сдержанность, шевалье, — сказал он, встав во весь рост перед Жилем. — Однако, если верить госпоже де Гунольштейн, ваш недавний бред был более многословен. Во время него вы произнесли одно имя, и даже неоднократно. Это имя хорошо известно баронессе, это один из ее друзей… и моих тоже. Вы не назвали имя графа д'Антрэга только потому, что я здесь присутствовал?

— Конечно же не поэтому, монсеньер. Я глубоко уважаю Ваше королевское Высочество, надеюсь, вы меня извините, но должен признаться, что я не боюсь вас. Я ничего не сказал по той причине, что, обретая с каждым днем свои силы благодаря заботам госпожи де Гунольштейн, надеюсь очень скоро восстановить их полностью и вовсе не хочу отдавать полиции возможность улаживать мои дела. Я уже оказывался перед лицом господина д'Антрэга со шпагой в руке, и это не было для него благополучно. В следующий раз я его убью. Вот и все.

Красное лицо принца озарилось улыбкой, но глаза оставались внимательными и холодными.

— В самом деле, вы уверены, что это был д'Антрэг? Его не было в Париже в декабре. За три дня до нападения на вас он уехал в свое поместье Виваре. Он хотел провести Рождество в семейном кругу. Тут какая-то ошибка.

На улыбку герцога Жиль ответил такой же улыбкой, с таким же холодным взглядом.

— Если Ваше королевское Высочество говорит так, значит, так оно и есть. Вы видите, монсеньер, у меня были основания хранить молчание. Я, должно быть, слышал или видел какого-то призрака.

Последовало короткое молчание, оба изучали друг Друга. Филипп Шартрский прервал его взрывом смеха.

— Пусть будет так, шевалье. Вы действительно очень остроумный человек. Мне доставит большое удовольствие поговорить с вами еще до вашего выздоровления. Может быть, я навещу вас с моими друзьями. Ваши подвиги в Америке создают вам большой успех у женщин. Посмотрим, как вы ведете себя с мужчинами. Кстати, я видел у вас довольно странного слугу. Он индеец?

— Именно так, монсеньер. Это воин-ирокез из племени онондага. Он привязался ко мне, когда мы переплывали реку Делавэр. Он еще и колдун.

— Превосходно. Вы должны мне его продать.

Я надену на него костюм его племени. Это будет иметь большой успех в гостиной.

— Вам его продать? Монсеньер, это невозможно! — воскликнул оскорбленно Жиль. — Друзей не продают! Понго мой друг, он очень дорог мне.

— Ну уж, так ли! Я знаю, чего стоят друзья. Я готов дать целое состояние за этого малого. Видите ли, дорогой мой, этот Лафайет только что вернулся из своего путешествия. Говорят, с большим триумфом. Он привез оттуда молодого индейца, тот весь в великолепных перьях и повсюду его сопровождает. У Лафайета такой успех, что это меня задевает.