Книга Констанция. Книги 1-6, страница 39 – Жюльетта Бенцони

— Беги! Беги отсюда!

Мальчик, ничего не понимая, несколько мгновений переминался с ноги на ногу.

Гильом Реньяр выхватил из-за пояса пистолет и направил в грудь Роберу Абинье.

— Отпусти лошадь моего сына, мерзавец!

Робер бросил поводья и с нескрываемой ненавистью посмотрел в глаза старому Реньяру. И тот не задумываясь нажал на курок.

Вспыхнуло пламя, раздался глухой выстрел, тут же потонувший в тумане.

Робер Абинье покачнулся и, хватаясь руками за грудь, рухнул лицом в колючую стерню, успев прокричать:

— Беги! Беги, Филипп!

Мальчик на бегу обернулся и последнее, что он увидел — это глаза маленькой девочки и блеск медальона у нее на груди.

— Догоните и прикончите мальчишку! — послышался злой крик Гильома Реньяра.

И еще один выстрел глухо прозвучал вслед Филиппу. Пуля, просвистев у самой головы, исчезла в тумане, будто бы воткнулась в него, и Филиппу даже показалось, что он видит след ее. Сзади послышался топот копыт.Мальчик оказался у края оврага. Топот приближался. Он уже видел силуэт и, понимая, что сейчас его настигнут, зажмурив глаза, бросился вниз.

Какое-то мгновение он летел, потом ударился о землю и покатился. За ним посыпались камни.

Наконец, зацепившись за кусты, Филипп смог приподнять голову и посмотреть вверх. Шагах в пятнадцати над ним, у самой кромки обрыва маячили два силуэта всадников.

— Кажется, я его вижу, — послышался голос Виктора.

— Что ж, тогда стреляй, — ответил ему старый Реньяр.

Щелкнул курок и раздался грохот выстрела. Пуля вонзилась в землю буквально рядом.

Филипп разжал руки и покатился вниз.

— Кажется, я попал, — сказал Виктор.

— Да черт с ним! — сказал Гильом Реньяр. — Если и не попал, то мы его, в конце концов, прикончим. Мы уничтожим всех Абинье, мы уничтожим всех, кто живет

На нашей земле.

Вновь послышался плач ребенка и топот лошадей. Сердце Филиппа бешено колотилось, из глаз текли слезы.

— Отец, отец, — шептал Филипп, — прости, прости меня, ведь это я виноват в твоей смерти. Я ослушался, нарушив твой приказ. Прости меня, если можешь! Я отомщу за тебя!

Филипп долго выбирался из оврага, цепляясь за корни и вновь скатываясь вниз. Он в кровь сбил лицо и ободрал ладони. Но в конце концов он выбрался.

Лошади паслись в ложбине, как будто ничего страшного и не произошло. Они щипали траву, стригли ушами, терлись одна о другую.

Кобыла Филиппа сразу же потянулась к нему влажными губами и принялась шершавым языком слизывать слезы с его щек. Мальчик плакал не переставая.

Филипп вскочил в седло и, ведя под уздцы лошадь отца, помчался к дому, чтобы принести матери и сестре страшную весть.

Подъезжая к дому, Филипп сам еще не верил в то, что произошло, но жестокая трагедия, разыгравшаяся в тумане, была правдой.

На похоронах отца Филипп Абинье не проронил ни единой слезы. И теперь на сельском кладбище высилась еще одна плита, на которой было высечено имя отца. Рядом высилось еще две плиты, под которыми покоились братья Робера.

Прошло десять лет.Это были тяжелые годы, ведь Филипп Абинье остался

Единственным мужчиной в семье, и все трудности легли на его слабые плечи.

Сперва какое-то время после смерти Робера, матери помогал ее брат Марсель Блаише. Но вот уже четыре года как он находился не в ладах с законом и вынужден был скрываться. Никто не знал, где он, и в доме Абинье не вспоминали о Марселе, ведь время от времени в дом наведывались солдаты и расспрашивали, не известно ли чего о местонахождении Марселя.