Книга Констанция. Книги 1-6, страница 326 – Жюльетта Бенцони

— Ни с кем, ваша светлость, — поправил его Жак, — вернее, с вами остался я.

— Вот так, Жак, никогда невозможно знать, где тебя поджидает неудача.

— Это точно, — по-философски заметил слуга, поправляя свои не причесанные с утра волосы.

И тут взгляд Анри Лабрюйера упал на холодный камин. Груда пепла лежала поверх угольев. Недоумение отразилось на лице Анри.

— Она что, ушла нагишом?

— Почему, хозяин?

— Ведь ее одежда сгорела в камине, — Анри распахнул халат и глянул на свое тело, — да и моя тоже.

— Не знаю, хозяин, мадам Ламартин была одета. Анри беглым взглядом прошелся по комнате. Сперва он заметил пустую сумку на подоконнике, затем и письмо, придавленное богиней любви. Виконт улыбнулся.

— Я знаю, что там написано, слово в слово. Но все-таки он взял лист бумаги и начал читать. «Дорогой мой виконт! — писала мадам Ламартин. — Вы посчитали, что вправе распоряжаться моей судьбой и поэтому не сочтите за обиду, что я посчитала себя вправе сделать подобное. Я в самом деле любила и люблю вас по-прежнему. Я, в конце концов, приняла правила игры, навязанные вами, но простите меня, виконт, я не привыкла оставаться в глупом положении и мне пришлось прибегнуть к хитрости. Я не обманула вас ни единым словом, но чтобы не чувствовать себя ущемленной, мне пришлось покинуть ваш дом до рассвета. Не сердитесь на

Жака, если он, конечно, выполнил свое обещание. Прощайте, виконт, и в следующий раз будьте осмотрительнее. Ваша Мадлен».

— Жак, Жак, — покачал головой Анри, — я больше не сержусь на тебя.

Слуга с уважением посмотрел на своего хозяина. Он представлял себе сцену гнева, ведь никто еще до Мадлен не позволял себе подобных выходок с виконтом Лабрюй-ером. А тот выглядел вполне спокойно и кажется, даже улыбался.

— Жаль, конечно, рубашки, такие чудесные кружева…

— Да и штаны были неплохие, — добавил Жак, разгребая пепел кочергой.

К решетке выкатилось несколько полуоплавленных пуговиц, когда-то украшавших манжеты.

— Жак…

— Слушаю, хозяин.

— Иди купи цветы.

— Цветы?

— Да.

— Какие?

— Конечно же, розы.

— Мне будет позволено узнать, для кого?

— Конечно же для Мадлен Ламартин, она заслужила их.

Жак не мог ничего понять. И, не вдаваясь в расспросы, отправился выполнять поручение.

Желания виконта временами поражали своим сумасбродством и неожиданностью, поэтому Жака трудно было чем-нибудь удивить. Он обегал пару кварталов, выбирая букет получше. А выбрать было из чего. Таким ранним утром никому из парижан в голову не приходило покупать цветы, и цветочницы только-только устраивались на своих местах. Свежие, еще хранящие утреннюю росу розы, оказались в руке Жака. Небольшой букет стягивала шелковая лента, а бумажная с золотым тесне-нием обертка нежно шелестела на утреннем ветру. Большего диссонанса чем прекрасные цветы и угрюмый Жак не существовало этим утром во всей столице. Анри поднес букет к лицу и вдохнул дивный аромат.

— Ты, Жак, глуп, но за время твоей службы, я научил тебя кое-каким вещам. И теперь ты смог бы со своим изысканным вкусом произвести фурор в высшем обществе, вздумай я переодеть тебя и представить каким-нибудь маркизом.

— Да, хозяин, это самый лучший букет, какой только можно найти в предрассветном Париже.

— Вперед, Жак! Седлай лошадей!

— Мы отправляемся к мадам Ламартин?