Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 331 – Жюльетта Бенцони

— Для чего тебе это? Ты хочешь, чтобы мы сгорели вместе? – слабым голосом спросила Мария.

— Я хочу видеть тебя! Боже, как же ты прекрасна! Время не властно над тобой…

И пока говорил это, раздевался и он:

— Никакой огонь не полыхает тем жаром, каким горел я, как только вновь увидел тебя.

— Зачем же была нужна та глупая игра, которую ты вел с первой минуты нашей встречи?

— Ты оттолкнула меня… Я хотел отплатить тебе тем же, я пытался оторваться от тебя, но это невозможно, ни одна женщина не сравнится с тобой!

Он овладел ею, не сказав больше ни слова, и Мария с восхищением отдалась распустившемуся в ней, словно цветок, наслаждению, граничащему со сладостной болью, которое он один мог дарить ей. Страсть, как она думала погасшая, страсть, которую она тщетно разжигала в объятиях других, вновь охватила ее с неистовой силой.

Когда первый чувственный голод был утолен, Мария услышала, как Генрих прошептал:

— Теперь ты понимаешь, почему я бежал из-под Келсо? У меня не было другого выхода, поскольку у меня есть ты. Ввязаться в сражение означало идти на верную смерть, о которой кричат как о славе. А я не мог умереть, не приласкав тебя. Видишь, Мария, моя любовь к тебе не боится бесчестия. Ты и ад мой, и рай.

Так, за закрытыми дверями, любовники прожили четверо суток, не подпуская к своему убежищу никого, кроме слуг, доставлявших им пищу да омовение. Все вокруг погрузилось в тишину. Королева, двор, да и весь мир – все было ими забыто…

Но на пятый день вмешалась суровая реальность в образе прибывшего аббата дю Дора, который в течение многих месяцев пытался склонить мадам де Шеврез к послушанию. Он приезжал из Парижа в который уже раз. В предыдущий он чуть было не увез с собой победу. В ту самую пору король Карл был увлечен войной, и Мария, устав от бесцельности жизни, была почти готова искренне признать свою жизнь в прошлом не праведной, в чем от всего сердца и раскаивалась… На этот раз Париж хотел прослыть великодушным: аббат прибыл с тем, чтобы донести герцогине новость о позволении ей вернуться.

Как только Холланд незаметно выскользнул через боковую дверь, пообещав вернуться ночью, Мария приняла аббата со всей любезностью.

— Так что же, – спросила она, – Его Величество и господин кардинал признали правомерность моей просьбы?

— Так мне сказано не было, но вот письмо, из которого вы узнаете обо всем. Оно из рук самого кардинала.

— Что ж, посмотрим!

В нескольких строчках Ришелье давал знать мадам де Шеврез, что ей дозволено вернуться к себе в замок Дампьер при условии, что она обещает жить там тихо и оставить всяческие интриги. Аббату же дано поручение доставить герцогиню в Дампьер в ближайшие дни.

Если бы не возвращение к ней Генриха, Мария осталась бы довольна этим полууспехом, но теперь, когда он снова был рядом, желанный, обожаемый ее любовник, она хотела одного: оставаться с ним сколько возможно.

— Все это хорошо, аббат, вы видите, что я благодарна за доброе расположение ко мне господину кардиналу. К несчастью, я теперь не могу уехать из Лондона…

— Но почему?

— Долги, аббат! Куча долгов, и рассчитаться я должна с ними сама, поскольку мой супруг герцог де Шеврез мне в том отказал.

— Ну а королева Генриетта-Мария и король Карл, они что же, не принимают в вас участия?