Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 310 – Жюльетта Бенцони

Конечно же, герцог де Шеврез не заплатил ей ни гроша, продолжая жить на улице Сен-Тома-дю-Лувр, а случавшиеся поступления тут же направлял в Кузьер. На счастье Марии, славный епископ неизменно был готов прийти ей на помощь. Да и как же тут откажешь, когда в прекрасных глазах герцогини блестят слезы?!

Тем временем в Париже Людовика XIII ждало мучительное испытание: Луиза де Ла Файетт, не в силах более бороться со своей любовью, бросилась не в объятия короля, а в монастырь, следуя долгу и заповедям Господа. И 19 марта 1637 года она попрощалась с королем, затем с королевой, а потом и с расчувствовавшейся – в кои-то веки! – свитой. Перед тем как покинуть Лувр, она зашла в свою комнату, чтобы закончить приготовления, и в окне увидела Людовика, поспешно садящегося в карету – он увозил в Версаль свою боль. Свою боль и покорность судьбе.

«Она действительно была мне дорога, – напишет он позже, – но если Господь призвал ее на службу к себе, у меня нет никаких прав этому противиться…»

Молодая девушка смотрела ему вслед и плакала.

— Увы! Я больше никогда его не увижу… – шептала она, сотрясаясь от рыданий.

Видеть его она будет, напротив, довольно часто, только теперь сквозь решетку монастырских окон. Монастырь этот, Явления Пресвятой Богородицы, располагался на улице Сен-Антуан. Теперь они были разлучены навсегда. Страдающий король стал еще более раздражительным, что главным образом отражалось на его близких. Между королевой и Людовиком словно выросла ледяная стена. Людовик, конечно же, знал, что его жена водится со своими братьями, принимает их, но не представлял, сколь откровенная информация содержится в посланиях, отправляемых через курьеров. Мог ли он предположить, что королева осмелится сообщать в них обо всем, что было ей известно: имена тайных агентов, планы обороны, содержание переговоров с другими государствами? В Валь-де-Грасе она была занята отнюдь не молитвами.

Даже Ришелье не мог в это поверить. Его лазутчики несли ему обрывки сведений, не имея пока случая заполучить неопровержимые свидетельства, что не мешало распространяться слухам о грядущем отречении королевы: атмосфера в Лувре накалялась. В подобной обстановке кардинал не забывал и про мадам де Шеврез, но размеры заговора были столь велики, что он не мог конкретизировать свои подозрения. Как вдруг появился некий шанс: была перехвачена записочка, которую Ла Порт передавал, как ему казалось, с надежным человеком. Написана она была рукой королевы, которая советовала мадам де Шеврез не приезжать в переодетом виде, как того просила ранее, поскольку момент сейчас неподходящий.

Этого было явно недостаточно, чтобы нанести удар: речь, в конце концов, могла идти всего лишь о каком-нибудь маскараде в духе эксцентричной герцогини. Однако это наводило и на один верный след: в поддержании связей королевы с мадам де Шеврез главным звеном был, несомненно, Ла Порт. И за ним была установлена постоянная слежка.

И вот десятого августа Ла Порт, которому королева в очередной раз доверила письмо для мадам де Шеврез, направился к одному из своих доверенных лиц, некоему Тибодьеру, направлявшемуся в Тур. Встреча между ними состоялась во дворе Лувра, но письмо под предлогом отсрочки отъезда на сутки Тибодьер не взял, а попросил оставить его у себя до завтра, и Ла Порт положил письмо в карман своего камзола. Вечером по поручению королевы Ла Порт должен был навестить раненого капитана гвардии господина де Гито.