Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 251 – Жюльетта Бенцони

Кардинал пробовал прервать этот поток, который король, казавшийся впавшим в уныние, выслушивал в полной тишине. Прежде не доводилось ему видеть свою мать в таком состоянии, его удручала ее вульгарность не меньше, чем недозволенное вторжение министра. Людовик попытался вставить слово, но Медичи опорожнила свои запасы еще далеко не полностью. Она даже с Комбале не закончила. Та, мол, никак не остановится: в ее планах объявить о незаконнорожденном ребенке королевских кровей и стать королевой, будь то с его высочеством, будь то с герцогом Суассонским, если его высочество окажется в этой очереди не на том месте.

Перед потоком злобы, граничащим с безумием, кардинал, чтобы как-то остановить его, счел за лучшее встать на колени и попросить прощения за то, что, не имея на то ни малейшего намерения, он тем не менее обидел ту, которую всегда почитал как благодетельницу. И даже пустил при этом слезу, его легковозбудимая натура позволяла изредка прибегать к подобной форме защиты. Все оказалось безрезультатно. Чем настойчивее он пытался ее успокоить, тем сильнее принималась извергать хулу старая мегера. Она голосила так, что ее пронзительные вопли резали слух.

Король все это время безмолвствовал, лишь изредка и совершенно безрезультатно он пытался вставить какие-то слова примирения, но королева не слушала и его, а продолжала перечислять те показательные кары, которые были уготованы Ришелье, его близким и всем, кто отважился служить на его стороне. Он отдаст свою мерзкую голову палачу, его замки будут стерты с лица земли, его земли будут густо посыпаны солью, а все его родственники доведены до нищеты. И вся в слезах от ярости, она набросилась на сына, предложив ему выбирать между нею и его лакеем! Эта истерика переходила всяческие границы. Король поднялся, велел кардиналу выйти, тот, не мешкая, повиновался. После чего обернулся в сторону рыхлой, разметавшейся в кресле, перемежающей слезы и проклятия женщины:

— Примите мои извинения, матушка, но я должен подумать. Я уезжаю в Версаль, где по меньшей мере обрету покой.

Во дворе короля ждала карета и сопровождавший его взвод мушкетеров. Людовик заметил бродившего, словно призрак, Ришелье. Но король сделал вид, что не заметил министра, сел в карету и укатил…

Безмолвный отъезд короля отозвался в сердце министра болью и предчувствием скорой немилости. У него не оставалось другого выхода, кроме как вернуться к себе и готовить свой отъезд, увы, больше похожий на бегство. Предвидя возможность такого исхода, он подготовил для себя Гавр, который был под его началом. Король отбыл в Версаль, это давало Ришелье немного времени, он распорядился упаковать наиболее ценные вещи, в первую очередь важные бумаги. По его указанию его обожаемая племянница Комбале, которую Медичи со скандалом выгнала в начале дня, уже уехала. Он присоединится к ней на месте…

Ришелье собирался дать указание лакею, насчет прогулочной корзины для кошек – неизменных спутниц его молчаливого бытия, он их любил и получал чувственное удовольствие, поглаживая их нежную шерстку, когда ему доложили о визитере: то был кардинал де Ла Валет, брат герцога д'Эпернона, один из немногочисленных, но зато и самых верных его друзей. Прелату достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что происходит.