Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 101 – Жюльетта Бенцони

Генриетта-Мария вновь начала общаться с Марией как прежде весело, в чем сама маленькая королева нуждалась, несомненно, гораздо больше. Заезжал Бекингэм с цветами и экзотическими фруктами, и даже монсеньор Ла Мот-Уданкур с добрыми словами. Что не помешало ему за несколько дней до того отправить Ришелье ядовитое письмо, в котором он осудил поведение герцогини в целом и ее пребывание у Холланда в частности, не упустив случая посмеяться над супругом, который, по его словам, «служил притчей во языцех и для иностранцев, и для французов…».

Наконец в одну прекрасную летнюю ночь Мария произвела на свет девочку, которую нарекли Анной-Марией и крестила которую сама королева. Мать немедленно вверила девочку заботам специально приглашенных кормилиц. Родила она по своему обыкновению легко и надеялась теперь всласть повеселиться на праздниках, которыми Карл собирался отметить событие. И особенно как можно скорее увидеться с Холландом, который вел себя чрезвычайно сдержанно с тех пор, как она покинула его дом. Возможно, чтобы не поощрять догадки, которым предавался двор с момента рождения ребенка, пытаясь определить, на кого больше походила новорожденная малышка — на Шевреза или на него. Впрочем, он напрасно опасался: маленькая Анна-Мария не была похожа ни на кого, лишь отчасти на Марию, от которой она унаследовала цвет волос.

Мария ожидала благословения после родов, данного ей одним из капелланов королевы, поскольку Ла Мот-Уданкуру нездоровилось, и вечером того же дня Клод вошел к ней с полушутливым-полусерьезным выражением лица. Он принес важную весть: Людовик XIII вызывал их в Париж. Мария тотчас возмутилась:

— Отчего такая спешка? Неужели он так нуждается в вас, ведь до меня ему, полагаю, вовсе нет дела?

— Ошибаетесь! В послании ясно сказано: «герцог и герцогиня де Шеврез!» Если хотите знать, он не впервые зовет нас назад, но тогда король Карл воспротивился нашему отъезду вежливо, но весьма твердо: вы были близки к тому, чтобы разрешиться от бремени, и невозможно было подвергать опасностям морского и наземного пути вашу жизнь и жизнь ребенка.

— Уехать? Сейчас? — простонала она, готовая расплакаться.

Он сел рядом с ней, взял ее руку в свою и мягко произнес:

— Но, Мария, вы же всегда знали, что рано или поздно этот день наступит! Мы не у себя дома, и хотя я разделяю вашу любовь к этой стране, где все благоприятствует нам, она все же чужая для нас. Разве вы не хотите снова увидеть Дампьер?

— Дампьер — хочу! Как и многое другое, но не короля и его Ришелье!

Она не произнесла, а скорее выплюнула это имя. Дело в том, что до нее дошли слухи, распространяемые доброхотами, тайно радовавшимися переписке Ла Мот-Уданкура со своим кузеном. В ответ на письмо епископа, в котором тот обвинял мадам де Шеврез и некоторых других дам в том, что они приехали в Англию не столько для того, чтобы упрочить там католическую веру, сколько для того, чтобы открыть бордели, кардинал написал: «Когда она возвратится, не будет больше нужды заказывать юбки из Англии». Прозрачный намек на женщин, которыми интересовались те, кто привык волочиться за юбками.

Между тем кое-кто был весьма рад близкому отъезду Марии и даже пришел, чтобы сказать ей об этом с многочисленными излияниями: то был Бекингэм. С Марией было так чудесно часами предаваться беседам об обожаемой королеве и строить тысячи планов того, как возобновить отношения, столь славно начавшиеся и столь плачевно закончившиеся. Однако теперь, когда его друг Мария вновь будет рядом с королевой Анной, все значительно упростится.