Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 100 – Жюльетта Бенцони

Около полудня красный с золотом королевский корабль, покрытый шелковым тентом и приводимый в движение дюжиной гребцов, встал на якорь у причала, где начинались сады Чизвика. На корабле прибыла графиня Бекингэм, мать Джорджа, с приглашением для мадам де Шеврез: королева Генриетта-Мария, дабы оказать честь столь дорогой ей семье, желала, чтобы ее подруга приехала рожать в Хэмптон-Корт.

Холланд встретил даму безо всякого удовольствия. Если с Кэтрин, молодой герцогиней, у него были прекрасные отношения, милую мамочку своего друга он терпеть не мог.

В свои пятьдесят урожденная Мария Бомон была еще очень красивой женщиной (ее сыну было от кого унаследовать внешность!), но при этом адски хитрой и чрезвычайно честолюбивой. После обмена приветствиями она не удостоила вниманием рассказ графа о хрупком здоровье Марии, заметив, что его мнение ее не интересует и она должна немедленно сопроводить будущую мать на корабль — четверо слуг уже ожидают ее с элегантным портшезом, — а затем и в приготовленные для нее апартаменты.

Примерно то же она повторила и Марии, с той лишь разницей, что, не дожидаясь ответа герцогини, она приказала горничным готовиться к отъезду.

— И речи быть не может, — запротестовала мадам де Шеврез. — Извольте сказать Ее Величеству королеве, что я не настолько здорова, чтобы уезжать отсюда, притом что здесь мне так хорошо…

— Вам будет еще лучше в Хэмптон-Корте, к тому же рядом будет ваш супруг. Никто не может понять, как он позволил вам приехать сюда в отсутствие леди Холланд!

— Мне с трудом верится, что Ее Величество поручила вам сказать мне все это! Королева Генриетта-Мария слишком давно меня знает и питает ко мне дружеские чувства.

— Кто с этим спорит, мадам? Добавлю к этому, что король еще более расположен к вам, ибо это был его указ, но приличия ради было решено, что приглашение должно исходить от его супруги. А королевские указы не обсуждаются! Даже если бы вы были при смерти, я увезла бы вас отсюда! Ну же, дамы, поторапливайтесь!

Пришлось смириться. Мадам де Шеврез была так зла, что даже забыла про свое недомогание и вместе со своими горничными и дорожными сундуками была доставлена на корабль со всеми необходимыми предосторожностями, едва успев кратко попрощаться с Генри. Стоя на причале с мрачным лицом и скрещенными на груди руками, он смотрел вслед роскошному судну, которое отчалило от берега и начало подниматься вверх по реке под ритмичные взмахи золоченых весел.

Сидя рядом с Марией, хранившей недоброе молчание, Элен наблюдала, как ширилась полоса воды, отделявшая ее от Генри. В качестве единственного утешения она увозила с собой четыре слова, которые он успел шепнуть ей:

— Я сумею отыскать вас.

Хотя в течение всего пути мадам де Шеврез не обменялась со «старухой Бекингэм» и тремя словами, прием, оказанный ей по прибытии в Хэмптон-Корт, примирил ее с действительностью. Ее встречали так, словно она принадлежала к королевской семье. Отведенные ей апартаменты, самые красивые после покоев королевы, выходили окнами на бассейн и цветники дворца из розового кирпича, построенного в предыдущем веке кардиналом Уолси и подаренного им завистливому Генриху VIII, что, впрочем, не спасло ему жизнь. Британский Синяя Борода и его дочь, великая Елизавета, превратили дворец в жилище, одновременно роскошное и удобное. Целая армия слуг, включая трех кормилиц и личного врача королевы, тотчас же взяли на себя заботу о гостье. Клод, по-прежнему живший в Ричмонде, навещал ее лишь два раза, но его шталмейстер Дамлу приезжал дважды в день, чтобы узнать последние новости.