Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 442 – Жюльетта Бенцони

Подъехав к больнице, Орхидея попросила кучера подождать ее: она не хотела искать редкий в том районе экипаж, чтобы вернуться домой. Казалось, на всем пространстве от бульвара и до строгих строений Сальпетриер не было ни души. Строения эти действительно нельзя быль назвать привлекательными: невысокие, длинные, выкрашенные в серый цвет, с решетками на окнах, покрытые крупной, грубой черепицей; и над всем этим комплексом господствовал несуразный восьмигранный купол. Все это нагромождение построек, возведенных еще во времена Людовика XIV, вызывало недвусмысленную ассоциацию с тюрьмой. Впрочем, отчасти так оно и было. Когда же она вошла внутрь, то сперва растерялась, не зная, каким образом ей удастся найти Гертруду в этом лабиринте, который навевал ассоциации с совсем другой эпохой.

Но розыск оказался неожиданно простым делом, поскольку сразу у входа под сводом древней стены располагалась камера сторожа, с висевшей над нею надписью «Справки». Вопрос Орхидеи не заставил сторожа ломать голову, ведь всего час назад навестить мадам Муре уже приходила некая дама.

— Двор Манон Леско, – сказал он, – первая лестница налево. На втором этаже вам укажут палату. Но поторопитесь, время визитов скоро закончится!

Поднявшись по стершимся от времени ступеням лестницы, Орхидея оказалась перед украшенной витражами дверью, открыв которую, вошла в большой зал с высокими окнами, заключенными в амбразуры массивных стен. По обе стороны от прохода стояли кровати. Все они были заняты женщинами. Некоторые из них спали, другие, сидя на стульях рядом с кроватями, находились в прострации или же бессвязно разговаривали сами с собой, делая при этом беспорядочные жесты. Кое-кто принимал посетителей, многие ходили по залу взад и вперед. В воздухе стоял запах дезинфекции и плохо вымытых тел. К Орхидее подошла медсестра в халате и фартуке, спросив ее, кого она ищет.

— Я бы хотела повидать мадам Муре, которую доставили к вам недавно.При этих словах лицо медсестры стало непроницаемым.

— Сожалею мадам, но это невозможно. Она умирает.

— Умирает? Гертруда? Но ведь, хотя она и сошла с ума, она ничем не болела?

— А вы хорошо ее знали?

— Она состояла у меня на службе в течение четырех лет. Что же с ней случилось?

— Мы и сами теряемся в догадках. Этим утром она чувствовала себя не хуже, чем всегда. Она вела себя даже поспокойнее, и главный врач надеялся, что дело идет на поправку. Поела она нормально, а потом ее посетила какая-то пожилая дама. И вот сразу же после этого визита у нее начался странный приступ...

— Все же, я хотела бы ее увидеть...

И, не дав медсестре времени опомниться, Орхидея бросилась к той кровати, над которой склонилось трое медиков и откуда доносились стоны и хрипы. То, что она увидела, было просто чудовищным: с глазами, вылезающими из орбит, и пеной на губах Гертруда извивалась на кровати, в то время как две медсестры тщетно пытались ее удержать, а бородатый врач напрасно старался влить ей в рот стакан молока. На столике у изголовья стояла наполовину пустая коробка шоколадных конфет... Орхидея тут же все поняла.

— Ее отравили?

— Это очевидно, – ответил врач.

— Кто это сделал?

Тут доктор в первый раз окинул взглядом свою собеседницу.

— Откуда мне знать? И кстати, что вы здесь делаете?