Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 417 – Жюльетта Бенцони

В этот момент инспектор Пенсон, находившийся в вестибюле и изучавший план Марселя, висевший на стене, подошел к ним. Его слух поразили два слова: преступление и Париж. Инстинкт сделал остальное.

— Не идет ли случайно речь о деле мадам Бланшар?.. О преступлении на авеню Веласкес? – Англичанка подняла голову и посмотрела на него глазами утопленника, который приходит в себя. Кроме того, рыжие волосы этого человека делали его чем-то похожим на британца, и она почувствовала к нему доверие.

— Да, – сказала она.– Вы в курсе?

— Я как раз приехал из Парижа по этому делу. Инспектор службы безопасности Пенсон, – представился он.– У вас есть какие-нибудь сведения?

— Мне кажется, да... Только я не хотела бы, чтобы знали о том, что я...

— Кто дал сведения? Подойдите сюда. Может быть, можно будет что-нибудь сделать.

Через несколько секунд Виолетта уже рассказывала в кабинете комиссара Перрена историю, которую Пенсон слушал с большим интересом. Он не держал большого зла на Орхидею, тем не менее то, как она отплатила ему за его добрые услуги, застряло у него, как кость в горле, и, слушая мисс Прайс, он буквально фыркал, как боевой конь при звуке трубы. Комиссар Перрен выглядел гораздо менее оживленным. Вдова генерала Лекура, к тому же урожденная Бегон, была в Марселе личностью, с которой нельзя было не считаться, не рискуя навлечь на себя неприятности. Было очень заманчиво арестовать преступницу, но задержать ее в доме этой дамы – это уже совсем другое дело. Что касается этой дылды англичанки, которая Бог знает по какой причине отвернулась от руки, которая ее кормит, то она не могла рассчитывать ни на какую симпатию с его стороны.

— Почему вы уверены, что это та самая женщина, которую разыскивают? – пробурчал он.– Вы лично ее знаете?

— Я знаю, что она ехала в том же поезде, что и мы. Потом я видела ее портрет в газете...

— Значит, вы обвиняете мадам Лекур в укрывательстве преступницы? Это серьезно, даже очень серьезно!

— Что? Укрыватель... Я ни в чем не обвиняю мадам Лекур. Она – леди, и я буду очень огорчена, если у нее будут неприятности. Просто... у нее очень доброе сердце... Эта... китаянка нашла способ внушить ей жалость, и в этом случае, она просто не понимает, что делает.

Дело принимало скверный оборот, и Пенсон вмешался:

— Насколько я понимаю, месье, эта дама Лекур очень важная персона и... вы опасаетесь последствий?

— Совершенно верно, инспектор, совершенно верно! С ней нельзя обходиться, как с каким-нибудь хозяином постоялого двора, и я не представляю, как я явлюсь к ней с двумя полицейскими... Через час весь департамент, и даже больше, поднимутся против меня... Префект полиции, один-два министра и еще не знаю, кто.

— Другими словами, нужно произвести арест за пределами дома?

Перрен бросил на коллегу растерянный взгляд: этому парижанину приходят в голову неплохие мысли. На самом деле он в это не очень верил.

— Об этом можно только мечтать. Найдите мне способ заставить ее выйти. В таких случаях из укрытия выходят не так просто.

— Месье Ланжевен и я убеждены, что она собирается послезавтра сесть на пароход компании Мессажери, отправляющийся в Сайгон... Неизвестно, что может произойти за эти дни.

Мисс Прайс, о присутствии которой почти забыли, посчитала, что пора напомнить о себе. Она робко заметила, что обе дамы должны выйти к половине пятого, чтобы отправиться «за покупками». Перрен взорвался: