Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 37 – Жюльетта Бенцони

— Вы в него еще не вошли. Как вы можете о нем судить?

— О, это всего лишь мое впечатление.

— Вы старались узнать его получше, когда наблюдали праздники у миссис Юг-Алле?

— Да. Она меня очаровала, и я хотела бы быть тоже красивой и устраивать такие праздники, но у меня на это нет никакого шанса.

— Кто вас в этом убедил?

— У меня самой есть глаза. А также зеркало в моей комнате. На «Аскье» зато его нет.

— Не только красота ценится в этом мире. Есть также еще нежность, очарование, приветливость. Я знаю сотню женщин, которые, не сверкая ослепительной красотой, умеют удерживать своих мужей, друзей…

Быстрое возвращение матери освободило Мелани от ответа. Видно было, что Альбина нервничает и что у нее красные глаза. Она, конечно, плакала, и Мелани дорого бы дала, чтобы узнать, что произошло в музыкальном салоне, где мадам де Жанлис учила своих учеников играть на клавесине и на трубе. Но Альбина ограничилась тем, что приказала своей дочери поблагодарить деда за то, что он о ней заботился, и попрощаться с ним, как положено.

— Отныне ты будешь ездить в четверг раз в неделю на Елисейские поля, – сказала она, теребя хрупкий перламутровый веер, который ей не сделал ничего плохого, – а завтра мы пойдем вместе к Пакену на улицу Ля Пе и закажем тебе платье для твоего первого бала…

— Правда? – воскликнула в восхищении Мелани. – Будет действительно бал по поводу моего шестнадцатилетия?

— А почему бы тебе его не устроить? – сказал дед, который опять вернулся в салон. – Тебе он был обещан, не правда ли?

— Да… но…

— Нет никакой причины менять что бы то ни было. Бал состоится двадцать седьмого октября, в день твоего рождения, у меня в доме. Кстати, Альбина, зачем идти к Пакену? Я предпочел бы Дусе. Я считаю, его вещи изящнее.

— Отец! – возмущенно сказала Альбина, явно обрадовавшись тому, что снова стала ногами на твердую почву. – Как вы можете знать, что больше всего подходит для молодой девушки? Почему бы в таком случае не повести ее к вашему портному Шарве?

— Что бы вы ни думали по этому поводу, мне приходится интересоваться тем, что носят мои современницы… и я предпочел бы, чтобы это был Дусе!

— Мадам Люсиль у Пакена прекрасно знает, что может подойти этой крошке.

Альбина нервничала все сильнее, и дед решил прекратить этот разговор. Мелани, поцеловав мать и деда и попрощавшись с Франсисом, который ей очень нежно улыбнулся, тут же отправилась в свою комнату, где Фройлейн распаковывала багаж с помощью камеристки. В этот день Леони отдыхала, и ее заменила другая. Как показалось молодой девушке, все в ее комнате, прежде такое родное, изменилось. Может быть, потому, что она теперь на все в ней смотрела другими глазами. Обои из голубого шелка – комната была подготовлена для мальчика, на это надеялась Альбина, а рождение девочки так ее разочаровало, что она не сочла нужным даже сменить цвет – были все те же, и Мелани, которая укрывалась здесь со своими мечтами, с удовольствием на них смотрела снова, но после ласкового шелеста морской воды эта спокойная обстановка ей казалась неинтересной и даже несколько мещанской. Она предпочла бы, чтобы здесь были яркие обои, отливающие разными цветами, и пышные большие зеленые растения, которые напоминали бы ей далекие края с необыкновенной цветовой гаммой… Сейчас же она валилась с ног от усталости, так как день был очень длинным и изматывающим. Поэтому, Мелани, как только коснулась лицом подушки, свернулась калачиком, даже не раздеваясь, обхватила голову руками и тут же уснула, как сурок, надеясь увидеть прекрасный сон, в котором ей снова явится Франсис. Как бы там ни было, она, конечно, теперь будет его видеть, так как он стал завсегдатаем в доме. И одной этой мысли было достаточно, чтобы отныне видеть жизнь в розовом свете.