Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 285 – Жюльетта Бенцони

— Не надо водить нас за нос, мисс! Если сам Джонатан не в курсе дела, то уж ваша матушка наверняка поставлена в известность. Или вы вообще сбежали?

— Конечно, нет! Мама полностью согласна, то есть ей совершенно наплевать. Ведь вы знаете, что мы питаем друг к другу пылкое безразличие. Когда я садилась на пароход, она паковала вещи для поездки в Ньюпорт. Ей было не до меня: шторм повредил нашу яхту.

— Это – два, – усмехнулась миссис Каррингтон. – Теперь поговорим о третьем лице, которое могло бы оказать на вас какое-то влияние: о вашем женихе. Не надо рассказывать мне, что милейший Питер, который успокоится только тогда, когда нанижет вам на пальчик обручальное кольцо, благосклонно отнесся к тому, чтобы вы кинулись безумствовать в Париж. Что-то на него не похоже…

— Тут вы правы: он не слишком этим доволен. Но ничего, очухается. Я доходчиво объяснила ему, что не желаю продевать голову в петлю, не пробежавшись напоследок по французским лавчонкам. Он в конце концов уступил…

— То есть согласился, что это все-таки лучше, чем снова откладывать дату бракосочетания? Готова поклясться, что именно этим вы его и шантажировали…

— Ну, скажем, я сделала такой намек, но без малейшего злого умысла! Это мой последний каприз, только и всего! Я обещала, что вернусь вместе с вами.

— Об этом не может быть и речи! Я возвращаюсь только в августе, а вам предстоит еще тысяча дел, предшествующих свадьбе…

— Никаких дел! Пусть суетится Питер, моя мать, еще куча людей, но только не я! Не допускаете же вы, что я пересекла океан ради какой-то недели?

— Будьте же благоразумны! Неужели вы действительно хотите заставить своего бедняжку Питера страдать?

Делия повела плечами, а потом запорхала по гостиной, рассматривая приобретения Александры, начиная от севрских бисквитов и кончая полотном кисти Ренуара.

— На самом деле он не страдает. Сами знаете, ждать – это прекрасно! Тем лучше он оценит прелесть жизни вместе со мной. Вы по-прежнему планируете поездку в Венецию?

— Планирую, – сухо отозвалась миссис Каррингтон. – Друзья приглашают меня туда на знаменитый праздник Искупления 18 июля. Но откуда это известно вам?

— От Джонатана, разумеется! Он был взбешен, но если это так интересно, то, думаю, вы правы. Мне бы очень хотелось составить вам компанию. Может быть, ваши друзья будут так любезны, что пригласят и меня?

Александра ограничилась вздохом. Делия ничуть не изменилась: все так же очаровательна, уравновешенна, полна жизни и веселья, вот только крайне плохо воспитана: ее, избалованную от природы, испортил вдобавок старший брат, не умевший ни в чем ей отказать. Мать считала дочь забавной и совершенно отпустила поводья; потом Делия облюбовала себе Питера Осборна, и тот, влюбленный без памяти, полностью очутился у нее в неволе.

Глядя, как она ходит туда-сюда, открывает шляпную коробку, чтобы извлечь оттуда нечто невесомое с букетом ландышей в центре, а затем примеряет это произведение шляпного искусства перед зеркалом, Александра думала о том, что перед ней претендентка на звание самой симпатичной девушки во всем Нью-Йорке, которой к тому же едва исполнилось еще 18 лет. Ей была присуща слегка нервная утонченность чистокровной кобылицы; талия была чересчур тонка, ноги длинны, грудь высока и округла. К этому добавлялись белокурые волосы с пепельным оттенком и огромные сине-зеленые глаза; она скорее походила на норвежку или датчанку, нежели на уроженку берегов Гудзона.