Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 283 – Жюльетта Бенцони

В свете всего этого супруга Джонатана Каррингтона попыталась получше разобраться в себе самой. К собственному браку она отнеслась как… к спортивному состязанию! Ей захотелось сыграть наилучшую из всех возможных партий, и она добилась победы, однако знала теперь, что никогда не испытает в объятиях законного мужа той дрожи, в которую повергало ее прикосновение Жана. Нет, их супружеские объятия были напрочь лишены сладостного безумия! Когда Джонатан приходил к ней в постель, она охотно принимала его, однако, так и не познав подлинных радостей любви, позволяла ему просто любить себя, вовсе не претендуя на что-то большее.

Она вспоминала, как тетя Эмити пила на «Лотарингии» шампанское, отложив своего «Гекльберри Финна», и внушала ей, что она «не знает всех радостей седьмого неба». Теперь-то она понимала, что тетка говорила об этих вещах со знанием дела…

Что произойдет, если перед ней снова предстанет герцог де Фонсом? Если он возвратился в Париж, то это совершенно неизбежно. Что ж, в таком случае она обязана загладить свою вину перед ним. Вдруг он не на шутку страдает? Полная женского эгоизма, она именно на это и надеялась. Попытаться снова завоевать его будет пьянящей игрой. Почему бы вообще не забыть, хотя бы на одну ночь, что она – честная женщина, респектабельная супруга и звезда нью-йоркского света?..

Внезапно ее охватило желание поскорее возвратиться в Париж. Здешний прекрасный край засыпал с приближением лета и просыпался только накануне зимы. К тому же здесь не было ни малейшего шанса повстречаться с властителем ее дум…

Она испытала тайное удовлетворение, когда в Канн возвратились не солоно хлебавши двое охотников. Оказалось, что Жан Лоррен пробыл в Ницце всего двое суток: срочное дело позвало его назад в Париж.

— Не могу не прореагировать на это, – заявил Никола Риво. – Я отбуду тем же поездом, что и мой друг Ланжевен…

Эмити с Александрой в один голос объявили, что они последуют за мужчинами на следующий же день.

— Как ни проста ожидающая нас церемония, к ней все же следует как-то подготовиться!

— Уж не вздумали ли вы почтить своим присутствием последний сеанс Эузепии Палладино? – с невинным видом спросила мадемуазель Матильда, которую брат не счел нужным посвятить в курс драмы, которая произошла при участии женщины-медиума, ничуть в ней, впрочем, не замешанной.

— Нет, – отозвалась мисс Форбс. – Я достаточно насмотрелась на эти упражнения. Я, конечно, не сожалею, что совершила ради них поездку в Канны, однако готова признать, что утратила к спиритизму почти весь былой интерес.

— Как любопытно! Вы говорите об этом почти теми же словами, что и Никола! Можно подумать, что эта итальянка отвратила вас обоих от интереса к вызову духов умерших!

— Это легко объяснимо, – ответил ей братец, беря невесту за руку. – Не отрицая пользы, каковая может проистекать из деятельности некоторых добросовестных кружков, подобных тому, где встретились мы, я полагаю, что мы оба искали там средство от невыносимого одиночества. Эмити когда-то лишилась нежно любимого друга, я – Маргариты и единственного сына. Обоим казались чересчур суровыми и неосуществимыми средства, предлагаемые церковью. Неплохо, конечно, попробовать установить контакт с теми, кого ты лишился. Но теперь мы нашли друг друга и, не забывая прежних привязанностей, обрели способность искать счастья в совместной жизни.