Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 276 – Жюльетта Бенцони

— Нет, сударыня. Не о милости. Я хотела просить лишь о восстановлении справедливости. Мне известно, что мой отец не убивал мою мать и не застрелился сам. Я теперь в этом уверена, потому что знаю, кто их убил.

— Кто же?

— Принц Сан-Северо. Лакей, который ввел его в ту ночь в дом моих родителей и после убийства выпустил оттуда, перед смертью во всем признался. Господин Делакруа был свидетелем…

— Ах, так?

Наступило молчание. Герцогиня поднялась и стала медленно прохаживаться по комнате. Вид у нее был такой озабоченный, что Гортензия почувствовала, как от беспокойства сжимается сердце.

— Вы мне хоть верите? – с тревогой спросила она. – Я могу показать вам признание, подписанное этим человеком. Оно у меня с собой…

— Это ни к чему. Конечно же, я верю вам… хотя все, что вы рассказали, просто поразительно. Он ведь из такого хорошего дома, элегантный, воспитанный… настоящий аристократ…

— Госпожа герцогиня, он ведь и меня пытался убить, уже одно это говорит о многом. Во всяком случае, что толку рассуждать, светский он человек или нет, когда он убийца. Я жду от короля лишь справедливости. Это мое право и мой дочерний долг.

— Я понимаю. Вы хотите, чтобы принца взяли под стражу…

— Да, а потом судили, чтобы он понес заслуженное наказание. Если король человек честный, как я слышала, он поймет, что я права.

Подумав еще немного, госпожа де Дино извинилась перед своей гостьей и вышла. Но ненадолго. Вновь герцогиня появилась уже в сопровождении принца Талейрана, и Гортензия едва успела подняться и сделать реверанс.

— Полно, сударыня, полно, лучше присядьте. Госпожа де Дино говорит, вы рассказали ей что-то важное?

— Настолько важное, монсеньор, что я даже начинаю бояться, как бы люди не отказались поверить мне.

— Дело не в этом. Опасаться нужно только того, что король откажется выслушать вас. Ваше обвинение может оказаться голословным. У вас потребуют доказательств.

— Они у меня есть.

Вынув из ридикюля лист из эскизного блокнота Делакруа, Гортензия протянула его принцу. Тот прочитал и небрежно бросил на стол. А сам уперся о стол локтями.

— Посмертное признание, да? Все несчастье в том, что оно не имеет юридической силы. Надо, чтобы была разборчивая подпись его самого и двоих свидетелей.

— У меня есть один свидетель.

— Знаю, молодой Делакруа. И все-таки шансы у вас невелики. Одного свидетеля недостаточно. Кроме того, у принца сильные позиции при дворе.

— У него уже были сильные позиции при прежнем короле. Не кажется ли вам, монсеньор, что одно с другим как-то не вяжется?

Она сказала и сама ужаснулась тому, что говорит, и от этого густо покраснела. Ведь и сам Талейран во времена правления Карла X занимал пост главного камергера, а теперь тем не менее является первым советником короля французов. Он заметил, как взволновалась гостья, и впервые за все время их беседы улыбнулся.

— Политические игры, графиня, порой преподносят сюрпризы. Но у Сан-Северо вообще особый случай: его семья состоит в родстве, правда, отдаленном, с неаполитанскими Бурбонами, а к этому семейству принадлежит нынешняя королева Мария-Амелия. Кроме того…

Он вдруг умолк. Выцветшие глаза уставились на лицо Гортензии, ища ее взгляда, он пристально, в упор смотрел на нее, а сам, как бы небрежно, постукивал по носку ботинка своей тростью с золотым набалдашником. Но когда он заговорил, то так старательно выделял каждое слово, словно хотел, чтобы его непременно поняли: