Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 484 – Жюльетта Бенцони

— Всем молчать! Это святое место, а не какой-нибудь базар.

Брат наш Детутвилль, успокойтесь. Завтра мы напишем письмо христианнейшему королю и сообщим ему о событии, которое так радует наше сердце. А ты, Фьора Бельтрами, скажи: согласилась ли ты выйти замуж за Карло, который стоит перед нами?

— Да, но при одном условии, — твердо сказала Фьора.

— При каком?

— Мне кажется, что ваше святейшество знает, что это за условие. Я хочу, чтобы немедленно отправили в Ле-Плесси-ле-Тур, не причинив ему никакого зла, молодого человека, который сопровождает сегодня монсеньора Детутвилля.

Риарио громко рассмеялся, отчего затрясся его двойной подбородок и запрыгал живот.

— Столько шума из-за какого-то крестьянина! Честное слово, красавица, вы так печетесь о нем, словно он ваш любовник.

Тот, о ком шла речь, не смог вынести подобного оскорбления.

— Сам ты крестьянин! — воскликнул Мортимер. — А я офицер шотландской гвардии великого и могущественного короля Людовика XI. Я был послан сюда самим королем, который устал от того, что все его посольства куда-то исчезают. Убейте меня, если захотите, как вы уже убили тех, остальных, но я не хочу платить за свою свободу такой ценой! Могу добавить, что если я не вернусь, то король сочтет это враждебным намерением с вашей стороны и тогда пошлет сюда уже не посольство, а армию!

— Армию! — возмутился Сикст IV. — Он что, осмелится объявить нам войну?

— Может быть, это будет совсем небольшая армия, но мне известно, что он собирается добиваться признания своих наследственных прав на Неаполитанское королевство, которым до сих пор владеет арагонский дом.

Сразу после этих слов в бой бросился Франческо Пацци. Он совсем не изменился с тех пор, когда, как помнила Фьора, сражался с Джулиано Медичи из-за прекрасных глаз Симонетты.

Он остался все таким же некрасивым, коротконогим, с черными волосами и темной кожей. Его голос звучал по-прежнему грубо, а на лице лежала маска угрюмости — Но слово есть слово, а Фьора нам его дала. Я требую, чтобы она его сдержала.

— А я, Дуглас Мортимер из Гленливета, утверждаю, что это слово у нее было вырвано силой, а ты лжец! Если ты готов продолжить наш разговор с оружием в руках, то я буду защищать честь донны Фьоры до того, как один из нас упадет мертвым!

— Устраивать сейчас дуэль, и где! — воскликнул Детутвилль. — Вспомните, Мортимер, что мы находимся в часовне!

— Ваше высочество, я не уверен, что здесь такие вещи что-то значат! Мне говорили, что в прошлом году герцога Миланского убили в то время, когда он выходил из церкви! Видимо, в этой стране так принято.

— Прекратите! — крикнул папа, лицо которого побагровело от гнева. — Пора все это закончить. Донна Фьора, через час этот… офицер уедет из Рима с письмом, которое мы напишем французскому королю, и с охранной грамотой, подписанной лично нами. Готовы ли вы в таком случае выполнить договор?

Вместо ответа Фьора подошла к шотландцу и поднявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку.

— Спасибо, друг мой, за то, что вы хотели для меня сделать.

Не волнуйтесь за меня, прошу вас!

— Вы требуете от меня невозможного!

— Отнюдь. Я прошу вас быть рядом с моим сыном до тех пор, пока я не приеду за ним сама, а это теперь моя единственная цель в жизни, — едва слышно сказала Фьора.