Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 37 – Жюльетта Бенцони

Фьора с отцом поднялись наверх. Бельтрами выразил желание пойти в студиолу, чтобы поработать над недавно приобретенной греческой рукописью. Фьора последовала за ним. В задумчивости она подошла к портрету и, приподняв покрывало, взглянула да него.

— Сейчас не время! — укоризненно произнес Франческо. — Тебе пора спать…

— Ну я прошу тебя, отец, позволь еще немного им полюбоваться! Подумай, ведь я совсем недавно его для себя открыла!

Только ты никогда не говорил мне имени оригинала.

— Я же сказал тебе, что женщину на портрете зовут Мария.

— Стольких женщин зовут Мария! Этого недостаточно.

— Пока тебе придется довольствоваться лишь именем.

Позже я тебе все о ней расскажу…

— Другими словами, когда-нибудь, через много-много лет.

А мне бы очень хотелось знать… Этот иноземец… этот Филипп де Селонже, — добавила она, внезапно покраснев, — мог ли он быть с ней знаком?

— Даже если допустить такую возможность, в то время он был еще ребенком…

— А сходство, о котором он упоминал?

Бельтрами сжал в своих ладонях хрупкие пальчики Фьоры.

— Не упорствуй, дитя мое! Ты не заставишь меня сказать то, о чем я желал бы умолчать. Не утомляй меня! Иди спать!

А вот и донна Леонарда! Она пришла за тобой…

И действительно, послышался легкий стук, дверь отворилась, и на пороге возникла донна Леонарда.

— Я ждала вас только к утру. Что случилось?

— Ничего. Мне просто захотелось вернуться. Было совсем не так весело, как я надеялась, — ответила Фьора.

— Сам монсеньор Лоренцо танцевал с ней, а она еще недовольна!

Но Леонарда ничего не слушала. Она заметила портрет, который Фьора только что переставила, чтоб на него падал свет от камина. Ее округлившиеся глаза с изумлением остановились на Бельтрами.

— Откуда у вас ее портрет? — спросила Леонарда беззвучным голосом.

— Художнику он удался благодаря ее сходству с Фьорой.

Правда, удивительно?

Бельтрами деланно засмеялся, но Леонарда, казалось, не слышала его слов.

— Зачем он вам?

— Просто мне так захотелось. Этой причины недостаточно?

Глубокий вздох, напоминающий шум кузнечных мехов, вырвался из груди Леонарды.

— Вы сами себе судья, мессир Франческо, но, должна заметить, что мне это не нравится… Использовать сходство живого с тем, кого уж больше нет, значит, искушать судьбу… а может быть, и самого дьявола. Если бы ребенок…

— Все это чепуха! Не хватало только внушить подобные мысли Фьоре! Она и так чересчур впечатлительна… и любопытна. Фьора, ты, кажется, жаловалась на усталость? Так иди спать!

Девушка, которая с понятным любопытством слушала этот короткий диалог, подставила лоб для отцовского поцелуя и покорно дала Леонарде себя увести. Но от нее не укрылось замешательство воспитательницы. Поэтому, очутившись в спальне, где полусонная Хатун принялась раздевать ее, чтобы уложить в постель, Фьора неожиданно спросила Леонарду по-французски:

— Вы тоже не хотите мне ничего рассказать?

— О ком?

— О моей матери. Почему я не вправе знать о ней ничего, кроме имени?

— Чтобы молиться за нее, этого вам вполне достаточно.

Если ваш отец не желает ничего объяснить, значит, на то имеются веские причины. А теперь постарайтесь заснуть!

— Я не хочу спать. И потом, я поняла, что история моей матери — это трагическая история.

— Что заставило вас прийти к такому выводу?