Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 690 – Жюльетта Бенцони

— Почему нет? Это вполне достойное занятие, и за все время моего пребывания в ваших краях я что-то не заметил, чтобы к жандармам относились, как к прокаженным. Меня зовут Виктор Гимар по имени матери и барон де Класи по имени отца. И я полицейский по призванию! Что же до моих отношений с семейством Тремэнов, то я намерен вам о них рассказать. Вам останется только проверить истинность моего рассказа у них самих.

Гимар, определенно обладавший даром коротко и внятно излагать события, очень быстро завершил свой рассказ. Пока он говорил, кюре, который уже давно отложил ружье в сторону, достал носилки, положил на них одеяло и соломенную подушку, подтолкнул юношу к выходу и вместе с ним пошел по песчаной дороге. На последних словах повествования аббат позволил себе короткий смешок:

— Влюбленный шпик! А я-то думал, что ничего нового уже не услышу! И что вы намерены предпринять теперь? Вернуться к Фуше и объяснить ему, как вы упустили Брюслара?

— Где же ваше христианское милосердие, аббат? Я никогда себе этого не прощу. Но даю вам обещание: с этой секунды я забываю о том, что его видел, и о том, что я знаю, как он попал на острова Сен-Маркуф. Даю вам слово чести! Шевалье часто бывает в Париже, так что рано или поздно я его поймаю. С вами, впрочем, я тоже не знаком!

— Пусть это не помешает вам попросить у меня стакан сидра, когда вы будете в наших краях, — неожиданно мягко сказал кюре. — Как мне кажется, вы будете иногда бывать в Сен-Ва.

— Чтобы снова ее увидеть? Да, полагаю, мне трудно будет устоять перед этим искушением. Она так изменила мою жизнь! Но, вернувшись в Париж, я первым делом постараюсь сделать так, чтобы Фуше оставил ее в покое!

Они снова прошли через деревню, где никто снова не обратил на них ни малейшего внимания. Ставни не открывались, ни один рыбак не спускался к пляжу. Гимар удивился полнейшей тишине, царившей в поселении.

— Наверное, все эти дома стоят пустые, — сделал он вывод.

— Ни в коем случае. Просто мои прихожане меня любят. Если я прошу, чтобы ночью все сидели тихо, они охотно идут мне навстречу. Правда, это бывает не слишком часто.

— Они все роялисты, я полагаю?

— У них нет никаких оснований быть кем-то другим. Революция принесла им только несчастья, и они не ждут ничего хорошего от этого корсиканца, который намерен стать узурпатором.

Удивительная местность, честное слово! Здесь, как и на сонных улочках Байе, кружащих вокруг собора, среди благочестивых людей втайне разыгрывалась драма, в которой каждый рисковал жизнью за дело короля, заранее обреченное на провал. Крестьяне попросту отказывались реально смотреть в будущее просто из-за ненависти к Первому консулу, который для них был подобием Робеспьера и его клики... Впрочем, могли ли они считать иначе, когда их пастырь, человек умный и щедрый, упрямо видел в нем воплощение Антихриста?

Спустя полчаса Элизабет пришла в себя, согретая чашкой очень горячего сидра и горячим камнем, приложенным к ступням. Она заснула в постели аббата Николя. Ее отец и брат уселись перед камином, чтобы скоротать остаток ночи. Госпожа де Вобадон и Гимар уехали обратно в Байе в карете Шарлотты, которую та оставила в наполовину одичавшем парке замка Вьервиль. Полицейский получил немалую сумму денег от Гийома и должен был вернуться днем с дорожной каретой и почтовыми лошадьми, чтобы забрать Элизабет. За это поручение Виктор взялся с энтузиазмом, потому что Гийом попросил его отложить отъезд в Париж, чтобы сопровождать их в Сен-Ва. Молодой человек даже покраснел от радости, услышав, как хозяин «Тринадцати ветров» объявил ему: