Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 577 – Жюльетта Бенцони

Но момент для того, чтобы повышать голос, был неподходящим. Недовольство отца, которое подстегнуло внезапное недоверие, заставило Гийома повернуться к гречанке:

— Почему вы пришли ко мне и рассказываете все это? Вам не кажется, что вы предаете доверие хозяина дома, которого вы, как мне кажется, почитаете?

Женщина не отвела взгляда черных глаз.

— Да, вы правы, но я поступаю так именно потому, что люблю его. Он отдал этому красивому молодому человеку то малое, что у него было, и даже пообещал продать замок, если тому потребуется помощь. Должна ли я смириться с тему что он умрет в богадельне? И потом я не знала, что монсеньор похитил молодую девушку. Эта идея мне совсем не по душе, потому что в юности я пережила такую же историю, еще до того, как вышла замуж за моего Бранаса. Она причинила мне только страдания...

— Ваш хозяин тоже ничего об этом не знал. Это может изменить его намерения?

— Возможно, но я предпочитаю не рисковать. Сегодня вечером он отправил в путь Мореля, который должен сесть в парижский дилижанс в Алансоне. Он везет с собой два письма для людей, адреса которых ему назвал хозяин.

— Вы знаете имена этих людей?

— Да. Господин граф де Кормье, улица Рампар, и госпожа Аткинс, улица Турнон, номер 5.

Они только что говорили с бальи об этих двоих! Гийом мысленно обозвал себя болваном. Если бы он разгадал расплывчатые намеки бальи, он бы уже галопом мчался к Нанту. А ведь старик знал о том, что Гийому известен дом на улице Рампар, и его хозяин, несомненно, тоже. Именно благодаря ему Пьер Анбрюн и он сам получили страшную привилегию своими глазами увидеть, как Аньес, жена Гийома, поднимется на эшафот. Англичанка в свое время хотела заменить собой королеву, когда та была в тюрьме Консьержери, и вместо нее взойти па эшафот, а потом фрахтовала корабли, чтобы спасти ее сына. Но странно, что она живет в Париже. Правда, она уже вполне могла покинуть столицу. Правительство Первого консула очищало Париж от англичан, даже от тех, кто состоял в браке с французами или француженками,1 и отправляло их жить в провинцию под надзор полиции. Но, судя по всему, бальи знал довольно много, учитывая его пребывание в лесной глуши...

Феодосия дала Гийому возможность немного поразмыслить, а потом снова направилась к двери.

— Я вас предупредила. Теперь я ухожу, но я надеюсь, что вы найдете вашу дочь. Если она останется с этим очаровательным, но слишком эгоистичным монсеньором, она будет сломлена...

— Неужели вы думаете, что я этого не знаю? Подождите еще минуту! Ваш хозяин что-то отдал своему протеже?

— Три золотые монеты! — с горечью сказала женщина. — У него их оставалось четыре, и последнюю он отправил с Морелем.

Феодосия уже собиралась выйти из комнаты, когда Гийом снова остановил ее, раскрыл свой кошелек, достал оттуда горсть «золотых» и вложил женщине в руку.

— Хотя ваш хозяин и попытался меня обмануть, я не хочу, чтобы он сильно пострадал от своей слепой преданности французскому престолу. Возьмите это золото и присмотрите за ним!

— Вы меня не выдадите, я надеюсь? Если он узнает о том, что я вам рассказала, он выгонит меня и моего сына. Хотя он понимает, что, оставшись в одиночестве и без ухода, он просто будет ждать смерти от голода, жажды, нищеты...

— Я знаю, но вам нечего бояться! Это просто благодарность за вашу помощь!