Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 575 – Жюльетта Бенцони

— Таким человеком можно только восхищаться, — согласился Гийом, — но вернемся все же к юному наследнику. Я не совсем понимаю, что он делал последнее время в Котантене, если, как вы мне сказали, он отправился жить в Смирну.

— Откуда мне знать? Я никогда не сомневался в том, что он полюбил вашу дочь, Элизабет. Говорят, что любовь, как и вера, сдвигает горы. Она может пересечь и моря...

Гийом подумал немного, потом снова принялся расспрашивать бальи:

— Как вы полагаете, мог ли он запомнить тех, кто помогал вам при его бегстве?

— Меня бы это удивило. Он был слишком юн!

— Но, если я не ошибаюсь, у него был острый ум. Он может попытаться их разыскать. Не могли бы вы назвать мне хотя бы какие-то имена?

Господин де Сен-Совер напрягся еще больше, хотя его побелевшие губы изогнула понимающая улыбка:

— Имена без адресов ничего не значат. Мне кажется, я говорил вам о леди Аткинс и об адвокате Кормье, хотя я не знаю, живы ли они еще. Если живы, то первая должна жить в Англии. У нее там был замок в Кеттеринхэме. Второй, на самом деле граф де Кормье, владел обширными угодьями возле Нанта. Может быть, он туда вернулся?

— А глава заговора, этот барон... де Батц, кажется?

— У вас удивительная память. Жан де Батц действительно возглавлял похищение... Но я не знаю, что с ним стало. Возможно, он удалился в Овернь.

— В Овернь? Я считал его гасконцем!

— Он действительно гасконец, но именно в Оверни он купил себе поместье, когда разругался с Конвентом. У него замок к югу от Клермона, неподалеку от деревни Отеза. В действительности именно там он предполагал спрятать дитя из Тампля. Но в последний момент нам пришлось изменить наши планы, и Нормандия показалась более надежным местом. И в этом мы оказались правы...

Трапеза закончилась десертом из джемов и прошла в молчании, которое не без горечи подчеркнул хозяин дома:

— Кто бы поверил, что до Революции в этом замке было всегда шумно? Щелканье хлыстов, крики доезжачих, лай своры, смех детей и переливы разговоров, которые заглушали звуки скрипок, арф и гобоев... А теперь здесь только тени, к которым вскоре присоединюсь и я. Не знаю, что станется с замком после моей смерти. У нас, разумеется, есть родственники, многих из которых унесла Революция. Лучше всего, если Морель станет здесь хозяином. Но я заставляю вас скучать, друг мой, своими несвоевременными сетованиями. С приближением ночи я становлюсь мрачным и несносным. Оставьте меня, мне пора лечь...

— Могу ли я вам помочь?

Старик вежливым жестом и улыбкой отказался. Бальи не хотел, чтобы Гийом, ставший свидетелем его нищеты, увидел еще и его телесную немощь. Тремэн поклонился и вышел. В коридоре он взял из рук Маркоса зажженную свечу и поднялся к себе в комнату, довольный тем, что в одиночестве сможет немного собраться с мыслями.

Он был сбит с толку и встревожен услышанным. Столько различных слухов ходило о судьбе ребенка из Тампля — они хотя бы помогали надеяться на то, что он не умер в тюрьме, что ему с трудом верилось в эту новую версию, пусть даже она прозвучала из уст человека, чьим словам у него были все основания доверять. Если только бальи не пытался заставить его отказаться от поисков, внушив мысль о том, что Луи Шарль проделал долгое и опасное путешествие только затем, чтобы увезти Элизабет в Смирну. Нет, это невозможно!