Книга Вареж. Забытые временем, страница 46 – Елена Тюрина

— Может быть. Нужно читать.

— Вот что значит аристократ, – протянул неожиданно Марат. – Не спился после смерти любимой женщины, а о душе задумался. Воспитание! В человека с детства вкладывали прекрасное, вот и вышел эликсир. А в кого сливают помои, из того и получают дерьмо.

— Во многих с раннего детства вливали всё самое лучшее, а вышли помои, – возразил Клёнов. – Примеров тому – многие-многие тысячи. У каждого из нас есть такие знакомые, из приличных семей, с замечательными родителями, а детки – говно собачье, иначе не скажешь. Другой же нахлебался дерьма, а душа – кристальная, чистый бриллиант. И такое часто случается. Смотришь, человек с детства видел плохое, но не впитал, а отторгнул всем своим существом. Всё очень индивидуально.

— Как же тогда быть с фразой «бытие определяет сознание»? – спросил Марат.

— А тут, мне кажется, немного о другом, – принялась объяснять Марина. – Вот, например, изменил женщине муж, и она берётся утверждать, что все вокруг такие же изменщики. Или мужчине попалась корыстная стерва, и он с полной уверенностью заявляет, что все женщины одинаковые. Потому что так думать легче. Самоуспокоение. Получается, вроде как, что это не тебя не любили, и не тебе не повезло, а это все такие и с этим ничего не поделаешь. Потому и благополучным людям кажется, что всё у всех хорошо, несчастным – что всё вокруг плохо, богатым – что все вокруг богаты, а нищим – что повсюду нищета.

Клёнов задумчиво просматривал свои записи для отчёта о нашей экспедиции. И вдруг негромко произнёс:

— …Кстати, нельзя, чтоб об этой нашей находке журналюги пронюхали и этот Чемерисов, будь он неладен. Сдаётся мне, не одним нам интересно, что же случилось с этими несчастными Аглаей и Константином.

Пока обсуждали наши находки, я украдкой любовалась Лёшей. Он таким красивым мне казался! Как актёр. Как же так довелось нам с ним встретиться? И что дальше? Мы слишком далеко живём друг от друга, слишком в разных мирах. Я о нём почти ничего не знаю, как и он обо мне.

Когда он попрощался и отправился домой, я решилась. И написала ему сообщение: «Я сегодня приду к тебе на всю ночь». В ответ пришло «Жду» и сердечко. Не спешу ли я? Не буду ли жалеть? Нет, сейчас я была абсолютно уверена в правильности своего решения.

Я хотела проводить с ним как можно больше времени, потому что боялась, что ещё немного и нам придётся уехать.

У ворот Лёшиного дома рос раскидистый куст жасмина. И сейчас он как раз пышно цвёл, источая на всю округу дурманящий аромат. Густо усыпанный белыми цветами от верха до самой земли, куст привлекал внимание и очень украшал усадьбу. Здесь даже никаких других растений и цветочных клумб не требовалось, настолько этот жасмин выглядел самодостаточно. Только вот тут сбоку, у скамейки, я бы ещё пионы посадила. Или хотя бы нежные лилейники. Поймала себя на этой мысли и улыбнулась. Рассуждаю, будто уже хозяйка здесь…

Едва я успела подойти, как раздался радостный лай Чипа. Неужели узнал меня? Но калитка почему-то оказалась заперта. Я подёргала ручку, пару раз нажала на звонок. И ничего. Скрестила руки на груди и нахмурилась. Какая-то нелепая ситуация. Если он не хотел, чтобы я приходила, то зачем написал, что ждёт? Я почувствовала, как холодом в груди растекается обида. Что ж, придётся уходить. Представляю, что подумают ребята… Неожиданно моё внимание привлекла крупная бабочка, сидевшая на заборе в тени ветвей жасмина. Это была павлиноглазка, или сатурния. Я помнила её ещё со школы, из курса зоологии. Странное существо. Огромное, мохнатое, но при этом красивое. Первой мыслью было поймать её и отнести в лагерь, показать. Тем более что бабочка сидела передо мной, совершенно не боясь и не собираясь улетать. А потом подумала – что за детский сад? Ну, кто не видел такой бабочки? Нашла, чем удивить. И всё же я достала телефон, сфотографировала её с разных ракурсов. Мотылёк словно застыл. Но тыкать в него пальцем и проверять, живой ли, я не стала. А то ещё улетит.