Книга Летящий ястреб, рыжая лиса, страница 26 – Мурзель

— И почему же ты ушел?

— Так от меня больше проку. Я — нечто вроде посредника между та́куя и миром белых. Помогаю им, привожу полезные вещи. А еще — предупреждаю об опасности, и лишь поэтому их до сих пор не загнали в резервацию.

— А где они сейчас? — поинтересовалась Кэтрин.

— Далеко отсюда. В горах, — ответил Брайан и замолчал.

Он достал из жилетного кармана пачку сигарет, но передумал и сунул ее обратно. Вместо этого хлебнул пива и уставился на догорающий костер.

Слово «та́куя» казалось смутно знакомым. Уж не те ли это индейцы, которые жили здесь раньше? Которые убили ее отца? Расспросить бы о них побольше, но как-то неловко. Правительство старательно сгоняет краснокожих в резервации, а тот, кто противится этому — считается врагом. Вряд ли Брайан будет с ней откровенничать о своих соплеменниках, все еще разгуливающих на свободе, хоть Кэтрин и не в том положении, чтобы доносить об этом властям.

Костер уже почти не давал тепла, и холодный ночной ветер стал продувать тонкую блузку. Кэтрин обхватила руками себя за плечи.

— Замерзла? — спросил Брайан.

— Немного, — кивнула она.

Он поднялся и подошел к бревну, где лежали седла, снятые с лошадей. Порывшись в сумке, Брайан извлек оттуда полосатое пончо и накинул его Кэтрин на озябшие плечи.

— Спасибо, — пробормотала она, кутаясь в уютную шерстяную ткань.

От пончо повеяло табаком, и Кэтрин невольно втянула носом этот типично мужской аромат. Горьковатый запах почему-то вызвал в памяти образ отца… Нос картошкой, рыжие бакенбарды, лучики морщин вокруг серых глаз. Он любил сидеть у камина с набитой трубкой и рассказывать байки из своей юности.

— А мой папа — ирландец, — поведала Кэтрин, когда Брайан снова уселся напротив. — Он был членом «Молодой Ирландии». Они боролись за независимость, но в сорок восьмом англичане подавили восстание. Его хотели арестовать и сослать в Австралию, но он бежал в Америку.

— И это он научил тебя так метко стрелять?

— Ага. В Штатах он записался в армию, и знал об оружии все. Я родилась накануне войны. Отец сражался на стороне северян, но пока он воевал, мать… связалась с другим человеком, и родила от него моего брата.

Брайан сдвинул брови, с интересом вслушиваясь в ее слова.

— Да ну? — спросил он. — И что же твой отец?

— Когда он пришел с войны, то добился развода. А меня решил забрать к себе. Уж в чем, в чем, а в том, что я его дочь, он не сомневался. — Кэтрин перебросила на грудь косу. — Это в него я такая рыжая.

— Хм. Интересно, — протянул Брайан. — И что, твоя мать так просто согласилась тебя отдать?

— Я была тогда еще слишком мала, чтобы разбираться в отношениях взрослых. Она потом вышла замуж за своего любовника, и я бы ей только мешала…

— Так значит, тебя воспитывал отец? — Брайан звонко прихлопнул комара у себя на щеке.

— Ну да. Папа души во мне не чаял. Старался дать мне все самое лучшее. Он очень любил читать, и каждый свободный пенни тратил на книги. У нас в доме их уже некуда было ставить.

Кэтрин вздохнула и поплотнее закуталась в пончо, задумчиво глядя на тлеющие красные угли. Годы, проведенные в лесной хижине, были, пожалуй, лучшими в ее жизни. Они с отцом охотились, упражнялись в стрельбе, читали друг другу книги и обсуждали прочитанное, а когда ездили в Каспер сбывать шкуры и солонину, то часами торчали на почте, выбирая в книжном каталоге истории по душе.